Никому о нас не говори (СИ)

Он не просто смотрит на моё обнажённое тело, он пожирает его голодным взглядом. Ему осталось зарычать, чтобы я совсем растеклась по дивану…

Шорох. Стук пряжки ремня о пол. Хриплый мат Тимура. И я вижу в его руках блестящий квадратный пакетик. Тим открывает его: вонзается зубами и резко дёргает за край.

А мои щёки горят адским пламенем, и дышу я уже рывками. Моё тело колотит на плюшевом пледе, что застелен вместо простыни. Я вижу, как Тим, кусая губы и шумно дыша, уверенным движением раскатывает презерватив на члене.

Его тело напряжено. Каменные линии мышц выразительно подчёркнуты узорами татуировок… Я сама кусаю губы, повторяя за Тимом, и стыдливо прикрываю глаза.

В этот раз всё по-другому. При дневном свете нет того флёра романтики и сладкой эротики. Есть жгучая пошлость и что-то откровенно животное. Да и Тим сейчас другой. Откровеннее, напористее… Он целует меня, жадно толкаясь языком в мой рот.

Двигается жёстче. Обнимает сильнее. Этот дурацкий старый диван скрипит на всю веранду точно в такт каждому движению Тима. Это так вульгарно и так смешно, что мы пытаемся не смеяться. Прячем смех в долгих и таких же вульгарных, как и скрип дивана, поцелуях.

***

Серые кольца плотного дыма с ароматом чего-то сладкого поднимаются в воздух. Лёжа на плече Тимура, я насчитала их уже с десяток. Каждый его затяг электронной сигаретой становится кольцом из дыма.

Я против курения, но слабость в теле такая приятная, что мне не хочется даже говорить. Я укрыта пледом полностью, Тим — всего наполовину. Одна его волосатая нога вытянута наружу. А на улице уже сгущаются сумерки, погружая веранду в уютный полумрак.

«И ведь можно было потерпеть всего полчаса до темноты», — усмехаюсь я про себя.

Но нет. Тим всё равно заставил меня краснеть.

— Спишь? — сипло интересуется он, выпустив из лёгких очередное серое облако.

— Нет. Считаю колечки, — морщусь я, потому что дыма в этот раз Тим выдыхает слишком много. Он щекочет мне нос. Я едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть, и слегка толкаю Тимура коленкой по ноге, которая как раз таки и скрыта под пледом. — Бросай курить. Это вредно.

— Всё. Уже бросил, — он послушно откладывает электронную сигарету в сторону и улыбается: хитро так, нагло… — Кстати, предлагаю практиковать секс при дневном свете чаще. Тогда я вижу каждую твою эмоцию, когда ты кончаешь…

— Да Тим! — возмущаюсь я и густо краснею за доли секунд, а заодно снова пихаю под пледом ногу Тима.

— Ай! — Он дёргается и прижимает меня к себе крепче. Свободной рукой ныряет под плед и пальцами проходится по моим рёбрам. — Дерёшься, значит? — мило угрожает Тим.

— Пусти! Щекотно! — смеюсь, а мои пальцы тянутся ответить тем же: я щекочу Тимура.

И под пледом происходит самая настоящая борьба наших голых тел.