Никому о нас не говори (СИ)

— А в приложении слежки её телефон не появлялся. Мне больше не приходили сообщения о её местоположении.

И почему-то теперь я верю, что исчезновение Ани не её рук дело. В глазах этой женщины растерянность сменяется паникой. Её взгляд хаотично скользит по комнате дочери. Пальцы сильнее сжимают мокрый ворот рубашки. Бледнея с каждой секундой, мать Ани начинает дышать чаще.

А ведь было бы даже проще, если бы она кричала, что это она увезла и спрятала свою дочь подальше от меня, гадёныша.

Когда я ехал сюда, то рассчитывал на такой сценарий. Он был мне понятен. А теперь что? Куда мне?

Подойдя к письменному столу, я пишу карандашом свой номер телефона прямо на методичке по истории гражданского права. Маловероятно, что его наберут, но всё же…

— Это мой номер. Позвоните, когда хоть что-то станет ясно. Я вас просто по-человечески прошу. Ваша дочь очень дорога мне, — хриплю я, перед тем как покинуть комнату Ани. — А ещё лучше напишите заявление в полицию.

Её мать даже не двигается. Застыла статуей у шкафа. Лишь выйдя в коридор, я слышу её всхлипывания, переходящие в завывания.

А что остаётся мне? Вернувшись в машину, я сразу достаю свой телефон.

На Аниной страничке в соцсети нахожу среди друзей только одну Соню. Ту самую мелкую блондинку, что я несколько раз видел в компании с Аней.

Я хочу написать этой Сонечке Трофимовой. Задать прямой вопрос: не знает ли она, где Аня? Но стоит взглянуть на последнее опубликованное фото, как такая потребность отпадает.

Эта Трофимова два часа назад сделала селфи на фоне какого-то моста с подписью: «Жаль, что поезд домой вечером. Питер — любовь».

Боль в висках уже не просто пульсирует, а грозится разломить черепушку. В груди оседает мерзкое чувство страха. Часть меня отчаянно не хочет вообще принимать происходящее за реальность. На хрен мне такая реальность?

А другая осознаёт — ничего хорошего не жди. Кажется, кошмар только начинается…

Глава 49

Глава 49"

"Мне ещё никогда так не хотелось спать. Вот чтобы сил не было даже попытаться перевернуться на другой бок. Ноги, руки, голова словно из свинца.

И мои мозги, похоже, из него же. Я с трудом открываю глаза, а перед ними всё плывёт. Я даже не понимаю, что происходит.

Почему вместо гостиничных обоев в полоску или татуировки стрелы на спине Тима я вижу кирпичную стену? И почему такой тусклый здесь свет? В нашем номере так не было.

Но всего через секунду в голову стремительно влетают жуткие воспоминания.

Полина. Разговор. Её машина. Кофе… Боже, какая же я идиотка!

Издаю стон. Хочу дёрнуться, но боль обжигает запястья. Это помогает проснуться окончательно и сфокусировать взгляд. Осматриваю себя. Одежда на мне, обувь тоже, ноги упираются в стену с железной сеткой, а сама я лежу на какой-то подстилке, кинутой на деревянные ящики.