Никому о нас не говори (СИ)

Я всё потеряю.

Выехав за пределы складов, сразу же встреваю в пробку. Приходится волочиться в горку и наблюдать за дорогой через взбесившиеся на лобовом дворники. И при очередном таком их проезде по стеклу я замечаю уже знакомый силуэт.

Этот же переулок переходит и Аня. Она без зонтика. Скукожившись, ныряет кроссовками в потоки воды на асфальте. Её рюкзак уже перекинут через одно плечо, а белобрысые волосы насквозь мокрые и прилипли к лицу. Да и, судя по виду, одежда так же мокрая насквозь.

Аня перебегает дорогу на мигающий зелёный. Останавливается у пересекающего мою улицу пешеходника с горящим красным светофором. Она застывает под проливным дождём, обняв саму себя руками. Мокрая. Взъерошенная.

От её вида меня передёргивает. Я даже морщусь. Господи, ну какая же она… жалкая! Не удивлюсь, если она ещё и подвывает дождю прямо на этом пешеходном переходе. Как её, такую юродивую, вообще земля носит?

Громкие, продолжительные сигналы недовольных водителей, что выстроились за моей тачкой, возвращают в реальность. Уже давно горит зелёный, и передо мной пусто. Жму на газ, проскакивая переулок, но зачем-то оглядываюсь на Аню ещё раз через боковое зеркало."

"Она всё ещё стоит на месте, ладонью проводит по всему лицу, убирая с него мокрые волосы, а проезжающий рядом автобус вдобавок окатывает её водой из лужи.

Почему-то у меня резко саднит в груди. Это полный аут. Тормоз в пол. Сдаю назад прямо на перекрёстке под шквал недовольных гудков соседних машин.

Я останавливаюсь точно напротив мокрой и грязной Ани. Нет. Она реально омерзительно ничтожная, даже убогая. Это жуть как раздражает, но мне всегда было жалко тех самых облезлых котят на улице. Опустив стекло, сквозь зубы цежу ей:

— Садись.

Глава 17

Глава 17

Как ощутить себя просто невероятно беспомощной и жалкой?

Для начала тебя должны запугать, потом нужно пройтись под проливным дождём. Ну и вишенка на торте — быть облитой из грязной лужи автобусом. Хочется ли мне зарыдать от бессилия, стоя прямо на перекрёстке? О! Ещё как…

Но сделать это мне не даёт оглушающий визг тормозов и сигналы машин, наперебой разлетающиеся по улице. А передо мной, перегородив пешеходный переход, появляется уже знакомая чёрная иномарка. Стекло на пассажирской двери быстро опускается, а в приоткрытом окне появляется бритая башка.

— Садись, — грубо бросает Тимур.

Я ошалело хлопаю ресницами, но так и стою на месте, пока по мне чуть ли не ручьями стекает вода. Горин сейчас предлагает вновь вернуться в его машину? Мне мерещится?

— Ну? — глаза Тимура уже извергают искры раздражения. — Я уговаривать должен?

Растерянно сглатываю и оглядываюсь. По улице несутся машины, по тротуару спешат единичные прохожие с зонтами. А я стою под дождём, и зуб на зуб уже не попадает.