Никому о нас не говори (СИ)

Кажется, я просто задолбалась. Полина, Тимур, Соня…

Я выпрямляю ноги и съезжаю на дно ванны. Задерживаю дыхание, погружаясь всем телом в обжигающую воду. Но стоит только зажмуриться, как в моей голове вспыхивают образы татуированных рук, бритого затылка, чёрной кожаной куртки, крепкой шеи с набитой на ней надписью, блеск крошечной серьги в виде креста, взгляд зелено-карих глаз, пробирающий своей остротой едва ли не насквозь…

И у меня в груди будто бы что-то распирает и тяжелеет, придавливая к шершавому дну ванны.

Глухой звук бульканья воды в моих ушах глушит громкое биение моего сердца.

Глава 18

Глава 18

Утро. Пары. Я и Соня преспокойно сидим на подоконнике в коридоре, ожидая преподавателя. Соня уткнулась носом в телефон, а я — в лекции по философии. Но, если откровенно, просто делаю вид, что меня интересуют исписанные моим почерком листы.

Который день я так или иначе высматриваю в проходящих мимо студентах Тимура. И третий день никого. Это радует и пугает одновременно. Уже хочется убедиться, что при встрече с ним меня действительно больше не ждут сюрпризы. Никто не будет мне угрожать или пытаться заманить в тёмный угол.

Я правда очень хочу спокойствия. Тем более у меня закончилась фантазия придумывать что-то правдоподобное в рассказах, куда я исчезаю.

В тот раз, после воровства моего рюкзака и разговора с Тимуром в машине, пришлось опять сочинять Соне рассказ, почему я так и не вернулась на пару.

«Вор выбежал на улицу через пожарный выход, бросил рюкзак в клумбе и сбежал. Пока я собирала свои вещи, хлынул дождь. Я промокла и пришлось вернуться домой», — так я объяснила всё Соне. Не знаю как, но она поверила.

А я поклялась больше не врать. Меня всё ещё не покидает это дурацкое намерение. Хотя дать себе обещание и выполнять его — две разные крайности.

Неосознанно слежу взглядом за теми, кто идёт мимо. Я реагирую почти на каждого проходящего, пока передо мной не всплывает Петрова собственной персоной. На ней кислотно-розовая блузка, обтягивающие джинсы, длинные волосы теперь вообще почти всех цветов радуги, а в руках Полины небольшая коробка. И она протягивает её мне.

Я ошалело смотрю то на неё, то на Петрову. Которой, кстати, тоже не было на парах несколько дней.

— Это что?

— Тебе, — спокойно заявляет Полина. На её оштукатуренном лице, кажется, вся серьёзность мира. — Бери. Это действительно тебе нужно.

Я сама не понимаю, как эта коробка оказывается у меня в руках. Полина в прямом смысле всовывает её мне и гордо удаляется к соседнему окну. Даже слово вставить не получается.

— Что это? — тут же подаёт голос Соня, отложив телефон. — Она башкой поехала?"

"— Не знаю, — бормочу я, ставя коробку на подоконник.

Что это за явление народу в лице Петровой? Как баран на новые ворота я и Сонька глазеем на коробку.