Оборотень

Хуже всего было то, что стерегли их не молодые вертухаи, которые иголочкой прокалывали на календаре очередной прожитый день, дожидаясь вожделенного дембеля, а такие же заключенные, как и они сами, только вот цвета иного – красного.

Мулла посмотрел в щелку. В узкой полоске света он увидел блондинистого парня лет двадцати пяти. Он с наслаждением курил импортную сигарету, получая двойной кайф: от того, что выполнял важную задачу – оберегал покой законных, и от заморской диковинки.

– Эй, земеля, – окрикнул красноповязочника Мулла, – кто у вас здесь за пахана?

Гримаса удовольствия упорхнула мгновенно – лицо ссученного настороженно напряглось, и парень произнес, будто выплюнул:

– А тебе-то что за дело?

– Поговорить бы мне с ним.

– О жизни, что ли? – хмыкнул парень.

– Нет, скажи – Мулла позвал.

На лице парня появилось любопытство. Стало ясно, что он слыхал погоняло. Он даже повернулся, как будто сквозь дощатую дверь хотел рассмотреть известного вора.

– Так в чем же дело. Мулла? – На сей раз голос был не таким холодным, словно сквозь вечную мерзлоту пробился теплый источник.

Уважение – это сложное чувство, его невозможно вытравить с помощью ненависти: даже смертельные враги могут испытывать по отношению друг к другу что-то вроде симпатии, а что уж говорить о братьях, выпорхнувших из одного гнезда. Братья могут идти по жизни разными путями, но кровное родство все же остается и рано или поздно подаст голос.

– Путевый базар имеется к вашему пахану! Сорока мне весточку на крылышке принесла, что останемся мы здесь надолго. И чтобы не резать по углам противников по вере, нам бы определиться надо, – пояснил Мулла.

– Что именно ты хочешь?

– Передай ему, что предлагаю зону разделить, отгородиться забором, и пусть каждый на своей территории королем заживет.

Парень крепко задумался. Огонек его сигареты с каждой новой затяжкой все ближе подползал к губам, словно желая их обжечь.

– Значит, говоришь, потолковать желаешь, – парень щелчком отбросил окурок и сплюнул. – Ну-ну… Мы ведь тоже кое о чем наслышаны и знаем, что у вас там творилось. Вы не блох там давили… Ладно, позову. – И парень, повернувшись и показав стриженый затылок, громко прокричал:

– Захар! Побудь вместо меня, мне к бугру надо.

Через несколько минут послышались голоса, и Мулла приник к щели.

Впереди шел мужчина лет пятидесяти небольшого росточка, а следом топала группа зеков. Мужчина шел по-хозяйски, было видно, что он здесь главный: несмотря на неторопливый шаг, его никто не обгонял. Так же величаво выступают партийные вожди, пребывая в полной уверенности, что свита не оставит хозяина в одиночестве и потащится за ним хоть к черту на рога.

Этого ссученного вора знали все зеки от Магадана до Воркуты.