Оборотень

Узнав об этом, Секач, пользуясь своими привилегиями, явился вечером в камеру к Слизняку и на веселое приветствие сурово отозвался:

– Не слышу в голосе почтения! И что это за дурная манера обращаться так к вору в законе? Изволь по имени и отчеству!…

– Секач… С каких это пор?…

– Как?! Ты не знаешь моего имени и отчества? А чего ты тогда требовал от пацана, которого опустил сегодня утром? Ну-ка, мужики, повеселитесь над Слизняком вволю!

К вечеру блатной Слизняк переродился в рядового «петуха», и довольные мужики пинками затолкали недавнего пахана под нары.

Бирюк появился в Крестах через неделю после этого случая. В «хате» верховодил вор по кличке Шмыга. Разглядев вошедшего новичка, он довольно хмыкнул под громкий хохот братвы:

– Вот этот ишак и повезет меня к параше. Бирюк попытался было сопротивляться, но, когда Шмыга все-таки запрыгнул ему на спину и воткнул пятки в бока, тот, недолго думая, опрокинул наглеца прямо на парашу.

Шмыга упал на спину, разбрызгивая вонючую жидкость во все стороны.

Когда он, отряхиваясь, поднялся, кто-то из мужиков со смехом бросил:

– Вот тебя ишак до самой параши и довез… как ты и просил!

– Зашкварился, Шмыга! – загалдели со всех сторон.

– Да вы что, мужики… – опешил вор.

– А ну не подходи, зашкваренный, а то пришибем! – раздались угрожающие голоса.

– Да какой я вам зашкваренный, если бы не этот мерин…"

"– А ты словами не бросайся и голос на мужиков не поднимай, – высказался степенный арестант лет сорока. – Чего хотел, то и получил. А если кого-нибудь из нас попытаешься зашкварить, то до рассвета тебе не дожить…

Скажем, что чифиром подавился.

О Бирюке на время забыли, а он стоял, спокойный и неподвижный, словно могучий утес посреди бушующего моря, раздумывая, как следует вести себя дальше.

– Пусть Секач нас рассудит! – пожелал Шмыга.

– Пусть рассудит! – согласился степенный арестант. – Это его право.

Секач появился после отбоя. В новом спортивном костюме, гладко выбритый, он, казалось, сел в тюрьму только для того, чтобы отдохнуть от городской суеты и накопить побольше сил для новых подвигов.

– Так, значит, вы говорите, мужики, что Шмыга хотел, чтобы этот новичок вез его до параши?

– Да, Секач!

Смотрящий горестно вздохнул:

– Я тебя не узнаю, Шмыга! Что на тебя нашло? Мне ли тебе объяснять, коренному обитателю тюрьмы, что за каждое оброненное слово нужно отвечать. Ты себя повел как первогодок. Если бы мне сказали, что так поступил чувак, который пришел с воли и не знает наших порядков, я бы поверил… Но ты?! Шмыга, ты прекрасно знаешь, что новичку нужно все растолковать! – Секач ткнул пальцем в стоящего рядом Бирюка. – Это должен был сделать ты, как старший, для того, чтобы уберечь его от глупостей. Только после этого с него можно спрашивать.