Оборотень

– А ты разве не видишь, что Червовый поступает не по нашим понятиям?

Нельзя отвергать протянутую руку. Ты крепкий парень, Бирюк, но и ты не вечен.

Мне известно, что тебя хотят устранить. Поверь мне, ты слишком неподходящая фигура для беспредельщиков, никто не захочет согнуть перед тобой шею.

– Так что от меня требуется. Медведь? В конце концов, моя смерть – это мое личное дело.

– Ты ошибаешься, Стасик, ты нужен нам, и мы хотим тебе помочь. Ты должен согласиться с тем, что смотрящим Ленинграда первое время будет Червовый, – тебе же отводится роль его правой руки. А дальше будет видно…

– Когда нужен ответ?

– Я могу дать тебе минуту на размышление. Кто знает, может, у тебя под окнами уже маячит стрелок, чтобы шмальнуть тебе в затылок. Ты должен помнить, что твоя голова стоит значительно дороже. Соглашайся, у тебя нет другого выхода. Все остальное мы берем на себя.

– Хорошо… Я согласен."

"– Советую тебе съехать из Ленинграда недели на две, а может, и на месяцок. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Глава 30

Сорок дней в северной столице было удивительно спокойно. Старые оперативники за многие десятилетия службы не могли припомнить такого штиля.

Даже ножевые раны, полученные в субботних пьяных драках, рассматривались как событие исключительное.

Но в милиции хорошо знали, что этот покой не вечен и едва минуют сороковины Смоляного, как вновь начнутся разборки преступных авторитетов с целью выяснения, кто сильнейший в городе.

Кабан, он же Серега Юдин, с утра находился в приподнятом расположении духа. Последние две недели его беспокоила весть об исчезновении Бирюка, и он разослал гонцов во все концы города и области, чтобы выяснить его местонахождение. Он опасался, что Стасик усиленно готовит для него неприятный сюрприз, и хотел подготовиться к возможному повороту своей судьбы.

Обнаружить Бирюка удалось только на третий день. Как оказалось, тот обживал новенький кирпичный дом своей давней приятельницы Надежды Гусевой в Комарове, где вел образ жизни настоящего дачника – спал до самого обеда, ел с куста спелые ягоды, а по вечерам почитывал в гамаке свежие газеты.

Этому однообразию в жизни Бирюка Кабан решил положить конец сегодня же вечером. Он уже дал скромный аванс одному отмороженному, который за пять тысяч «гринов» готов был бросить гранату под гамак ничего не подозревающего Бирюка.

Серега Юдин неторопливо вышел из подъезда. Под его окнами находились новенькие бордовые «жигули». Он привычно отомкнул дверь, бросил портфель на заднее сиденье, вставил ключ в замок зажигания и повернул его.

Взрыва Кабан не услышал. Он просто увидел, как капот взорвался и лобовое стекло рассыпалось на тысячи осколков, и почувствовал, как машину подбросило высоко вверх.