Оборотень

Было заметно, что они устали от долгой дороги и сейчас были рады размять затекшие ноги. Никто из встречающих даже предложить не мог, что один из них – заключенный номер один, следование которого на всем протяжении пути было засекречено так же строго, как передвижение атомной подводной лодки. И девять офицеров внутренних войск, сопровождающих его, скорее всего, были не охраной, а свитой при могущественном короле.

Встречать Бирюка прибыл сам полковник Беспалый с тремя офицерами из охраны и взводом молоденьких солдат.

Станислав не был похож на арестанта: вместо тюремной робы на нем был хороший серый костюм, и трудно было представить, что очень скоро его красивую прическу накроет серая тюремная «пидорка». Глядя на законного, можно было подумать, что он идет не в колонию строгого режима, а решил почтить своим присутствием какое-нибудь высокое собрание.

Неожиданно Бирюк остановился:

– Здесь есть церковь?

Сопровождающие вора офицеры удивленно переглянулись. За время совместной поездки от самого Ленинграда они видели Бирюка в разных видах: вор мог быть веселым балагуром и азартным картежником, мог впадать в глубокую задумчивость, а то вдруг становился словоохотливым и сентиментальным. Но никто из особистов не предполагал, что смотрящий Ленинграда может быть еще и верующим.

Хотя им было известно, что отношение к Богу у уголовников особенное и не случайно практически в каждой камере можно было увидеть небольшую иконку.

Если зекам не удавалось обзавестись иконой заранее, то ее лепили из хлебных мякишей, а среди них находились такие мастера, что ваяли целые хлебные иконостасы, которые невозможно было отличить от деревянных и расписных.

Смотрящий в этом ничем не отличался от простых зеков и так же, как и все, носил скромный золотой крестик, в котором когда-то принял крещение. Он настолько уверовал в его чудодейственную силу, что никогда не снимал с шеи.

Как ни странно, но многие неприятности с ним случались именно тогда, когда он лишался креста, – даже свой первый срок Бирюк получил в драке, во время которой у него с шеи сорвали тоненькую веревочку с махоньким медным распятием.

Станислав притронулся ладонью к вороту рубахи. Через мягкую ткань он нащупал тонкую цепь и скромный крестик. Это прикосновение вернуло ему прежнее спокойствие.

Теперь он был уверен, что ничего плохого с ним не случится.

– Церкви здесь нет, – отозвался Беспалый, – но в полукилометре от станции имеется небольшая часовенка. Кстати, она построена на пожертвования заключенных.

Бирюк понимающе кивнул – строить заборы тюрем считается вещью паскудной для любого заключенного, а если зек отчисляет деньги на возведение храма, то нет более богоугодного дела.

– Неудивительно, – холодно отозвался новоприбывший.