Оборотень

 – А священника здесь можно отыскать?

– Уж не покаяться ли ты решил? – Губы Беспалого расползлись в кривой усмешке.

– А почему бы и нет? Или ты думаешь, что я только грешить способен?

– зло отрезал Бирюк.

Заповедь «не убий!» не относится к врагам, но тем не менее каждый солдат, прошедший войну, должен был пройти через покаяние в святом храме. После чего несколько дней обязан был держать строжайший пост, только тогда его душа могла освободиться от налипшей скверны. Так и Бирюк воспринимал волю, как некое поле битвы, где приходится много грешить и часто лукавить, а заточение – место, где можно вылечить даже тяжелый душевный недуг.

Вот только хотелось бы найти молельню попроще, а священника не больно строгого, да чтобы, не перебивая, сумел выслушать нерадивого прихожанина.

– Нет… отчего ж, – неопределенно пожал плечами Беспалый.

Бирюк не был похож ни на одного из тех воров в законе, которых он видел раньше, даже его внешний вид никак не вязался с обычным представлением об уголовнике-рецидивисте. Скорее, он напоминал фраера из министерства, прибывшего инспектировать колонию. А подобных чистоплюев в дорогих костюмах Тимофею Егоровичу пришлось повидать предостаточно. Любимый их напиток, как правило, коньяк; привязанности – пышногрудые блондинки. И то и другое он мог предоставить им в избытке. Но не вору в законе, конечно!"

"И тем не менее Бирюк был явно совсем иной породы. Беспалый вынужден признать, что этот парень с цепким взглядом весьма интересен и под его обаяние невольно попадал любой собеседник. Это во многом объясняло, почему он имеет такой огромный авторитет у воровского сообщества.

Стоявший перед ним человек был явно очень не глуп, и наверняка Бирюк заметил, как покраснели от волнения щеки начальника колонии.

– У нас в поселке живет один священник, – как можно спокойнее продолжал Беспалый. – Он старик и уже давно не служит… Но если я его попрошу, думаю, что он не откажет мне в любезности. Хочешь, я за ним пошлю?

– Отчего же не послать…

– Что ж, тогда милости прошу в часовенку. – И, повернувшись к молоденькому лейтенанту-охраннику, скомандовал:

– Приведи старика Прокопия.

– А если не пожелает идти, товарищ полковник? Не арестант ведь! А мужик он с характером.

Это было правдой. Прокопий Семенович славился ершистостью и, невзирая на чины, мог обложить любого такой изощренной бранью, что, слушая его, могло показаться, будто бы общаешься не со служителем церкви, а с уголовником, имеющим за плечами не одну ходку.

Беспалый улыбнулся:

– Да, он не арестант, просто так его не приведешь. Передай Семенычу, что с меня бутылка армянского коньяка.

Лейтенант понимающе кивнул и пошел разыскивать священника.

Это была совсем маленькая церквушка.