Оборотень
Тюрьма ломает многих. Кто-то опускается на дно, а кто-то держит масть. Кому-то суждено выжить, а кому-то умереть в безвестности. Одни продаются за лишний кусок хлеба, другие ставят свою жизнь на карту ради справедливости, им дорога честь, они хозяева своего слова. Но бывают и такие, которых называют «оборотнями». Из животного чувства самосохранения эти страшные нелюди приспосабливаются к любой ситуации, как хамелеоны, меняют свою окраску, для них нет ничего святого. Знаменитый вор в законе, смотрящий России по кличке Варяг, встречает на своем пути именно такого выродка – отставной полковник Тимофей Беспалый когда-то был вором, но потом променял смертный приговор на гимнастерку лагерного карателя, дослужился до начальника заполярной «сучьей зоны», где несколько десятилетий вершил самый настоящий беспредел. «Исповедь» бывшего лагерного «кума» приводит Варяга в изумление. Повидав на своем веку немало, Владислав Игнатов тем не менее был шокирован жутким рассказом о жизни за колючей проволокой, о жестоких нравах, царящих в человечьей стае.
В следующее мгновение он подскочил к Хрычу, крутанул кусок стали, словно отвертку, и, услышав, как затрещали хрящи, выдернул его из шеи врага.
– Режь сук! – раздался вопль у самого уха Муллы. Это орал жиган по кличке Бидон. – Коли блядей!
Воры, словно дружинники на поле брани, сошлись грудь с грудью.
Матерясь, они пыряли друг друга заточками, нанося смертельные раны. За дружбу с Хрычом приходилось платить кровью, и уже через полчаса рукопашной схватки на полу барака валялось девять трупов.
Наконец, устав от бойни, дерущиеся разошлись.
Мулла получил глубокое ранение в плечо, и боль давала о себе знать при каждом резком движении. Четверо из его кодлы были убиты, еще троим вспороли животы, и они, сидя у стены барака, истекали кровью.
– Охрана! – Мулла застучал здоровой рукой в дверь. – Открывай! Здесь у нас раненые есть.
– Не велено!
– Помрут ведь!
– Сказано тебе, не велено! Подыхайте, если жить по-человечески не можете!
– Хоть трупы разрешите убрать!
– А нам что с ними делать? Ха-ха-ха! Это ваше дело, вам и решать, впредь умнее будете.
Мулла отошел от двери. Такие проказы были в духе Тимохи Беспалого: тот любил повеселиться. К тому же Тимоха всегда был максималистом и если дрался, то непременно добивал упавшего противника ногами. Он вообще ничего не делал вполсилы и ненавидел, как и любил, всей душой.
– Жрать дадите?! – выкрикнул кто-то из зеков.
– А зачем вам жрать, когда вы столько мяса для себя нарубили?
Грянул оглушительный хохот – караул веселился. Мулла готов был поклясться, что солдаты наблюдали за побоищем в щели и делали на дерущихся ставки, хотя и не деньгами, а спиртом.
– В общем так, бродяги, если нас не прирежут шестерки Хрыча, то мы здесь подохнем от инфекции или от голода. Я своего приятеля Беспалого хорошо знаю, ничего другого от него ждать не стоит.
– Ну и дружок у тебя, Мулла! Видно, он нам при жизни ад решил устроить, – отозвался из темного угла молодой вор по кличке Власик. В драке ему распороли правую щеку, и сейчас из раны на воротник его затертой телогрейки капала кровь. – Суки, что сделали! С такой порезанной рожей в приличную малину не заявишься, все бабы будут нос воротить!
– Много ты понимаешь! – возразил Мулла. – Бабы по своей сущности самки, чем больше у мужиков шрамов, тем он для них привлекательнее. Так что, как вернешься, бабы на тебе гроздьями висеть будут.
– Твои бы слова да Богу в уши. – Власик осторожно вытер кровь с подбородка. – Но боюсь, что до воли я не доживу.
Глава 19
Кодла убиенного Хрыча затаилась в противоположном конце барака. На освободившееся место пахана взошел Грек – молодой вор с красивым породистым лицом.
Похожие книги
Мысленным взором
За пределом беспредела
Напролом
Я - вор в законе
Любовь по принуждению (СИ)
