Одиночка

— Так знали, куда их молодые пошли. Вот и приехали, как обратно не явились. Ты это, Елисей, оружье под рукой держи, но не доставай. А как увидишь, что кто из них яриться начал, так сразу беги, а я стрелять стану, — быстро начала советовать бабка.

— Так, может, сама с ними поговоришь? — невольно огрызнулся Матвей.

— Нельзя мне. С мужчиной только мужчина говорить должен. Иначе обида будет. А кровников нам сейчас наживать нельзя.

— А то они нам теперь кровниками не станут, — фыркнул Матвей.

— Сдурел? — возмутилась женщина. — Их пятеро против вас двоих было. Не будет тут кровников. Бой был. Честный бой.

— Ладно. Тогда пошел я, — вздохнул парень, попутно проверяя пистолеты.

Из-за длины стволов их пришлось повесить на бедра. Пониже. Примерно так, как носят оружие ковбои. Даже еще ниже. Работать, держа эти громадины за поясом, было невозможно, вот парень и придумал себе такую разгрузку. Не спеша выйдя на край станицы, он остановился у воротины, которая означала границу поселения, и окинул приехавших горцев мрачным взглядом. Стоявший первым всадник чуть шевельнул поводом, и вышколенный жеребец танцующим шагом двинулся вперед.

«Роскошный конь», — оценил про себя Матвей роскошного зверя.

— Что, нравится? — гортанно спросил горец, заметив его взгляд."

"— Хороший конь, — не чинясь, кивнул Матвей.

— Чистый аргамак, — гордо сообщил всадник. — Двести рублей золотом за него платил.

— Если ваш род такой богатый, зачем тогда твои люди ночью сюда пришли? — тут же отозвался парень. — Знаете ведь, мор тут был. Разве есть честь в том, чтобы из пустого дома что-то украсть?

— Сами пошли, — тихо зашипев сквозь сжатые зубы, ответил горец. — Случайно узнал, когда их семьи ко мне пришли. Где эти бараны?

— Бой был, — пожал плечами парень.

— Бой? Разве здесь еще кто-то остался? — удивился горец. — Почему тогда старший не пришел? Почему мальчишка вышел?

— Убили старшего, — быстро ответил парень, не давая ему разозлиться. — Старик один еще был. В бою убили. Только я и две женщины остались. Или ты хочешь, чтобы с тобой женщина говорила? — пустил он в ход самый весомый аргумент.

— Двое? — заметно растерялся горец. — Молодец, урус. Джигит, — неожиданно усмехнулся он. — Не боишься. Я тебе по десять рублей серебра за их тела дам. Скажи, где забрать.

— Скажи, пусть арбу прямо по улице гонят. Там покажут, — ответил Матвей, с усилием отодвигая воротину в сторону.

Горец жестом указал вознице направление, и тот ткнул ослика палкой. Скрипнув, арба вкатилась в станицу. Следом за ней двое молодых парней, спешившись, двинулись по улице, держа руки на рукоятях кинжалов. Проводив их взглядом, Матвей встал так, чтобы между ним и горцами оказался столб ворот.