Одиночка

— Чего это он такой радостный уехал? — раздался спустя несколько минут вопрос, и Матвей, провожавший гостей задумчивым взглядом, развернулся к бабке.

— Получилось с ним правильно поговорить, — устало вздохнул парень. — Зато слово дал, что из его рода к нам больше никто не придет.

— Да ты никак ему его бандитов бесплатно отдал, — вдруг вскинулась бабка.

— За коней сто рублей взял, а тела отдал, — кивнул Матвей.

— Ай да внучок, ай да хитрюга! — рассмеялась Степанида. — И честь свою показал, и внакладе не остался.

— Откуда чести взяться, ежели мертвыми врагами торговать? — не понял Матвей и, почувствовав слабость, прислонился плечом к воротине.

— Ты чего, внучок? — всполошилась бабка, заметив его состояние. — Неужто поплохело?

— Немного, — нехотя признался парень. — Я домой пойду, бабушка, — отдышавшись, сообщил он. — Тяжело еще мне.

— Ступай, милый, ступай, — закивала Степанида, пытаясь подхватить его под руку.

— Я сам, бабушка. Ты лучше скажи, как Никандра хоронить будем?"

"— Да как обычно. Домовину ему сыны давно уже сколотили. Вот мы с Парашей его и обмоем, и закопаем, и молитву прочтем, как умеем. Что ж поделать, ежели попа в станице нет. Добрый казак Никандр был. Так что сделаем все, как полагается, — заверила бабка, помогая ему перебраться через тын.

— Спасибо, бабушка. Ты иди, я тут посижу малость, — вздохнул Матвей, тяжело опускаясь на лавку.

Очередной приступ слабости оказался весьма некстати, но организм после болезни все никак не мог вернуться в нормальное состояние. Степанида, убедившись, что с ним все будет нормально, поставила свое ружье к стене и моментально куда-то унеслась. Вообще, Матвея иногда поражала сила и работоспособность этой пожилой женщины. По ее собственному признанию, бабке было уже около семидесяти, а она умудрялась крутиться по дому и перемещаться по двору со скоростью электровеника.

— Да уж. «Были люди в наше время, не то что нынешнее племя: богатыри — не вы», — припомнил он строки из поэмы. — Тут бабка старая шустрит как заведенная, а ты словно развалина кряхтишь, — укорил он себя. — Ладно, что дальше делать станем? — задал он вопрос самому себе и, помолчав, ответил:

— Первым делом себя в порядок приводить. И попутно по всем хатам все полезное собирать. Неприятно, но надо. А еще нужно под себя хоть какой-то транспорт придумать. Если придется отсюда уходить. С голыми руками ты в дороге легкой добычей станешь. В общем, думай, Матвей-Елисей. Головой думай, а не остальными частями тела. И еще. Раз уж попал сюда, начинай привыкать к новым реалиям. Начни с собственного имени. Забудь, что ты Матвей. Теперь ты Елисей Кречет. Казацкий сирота, от болезни память потерявший. На том и стой.

Приняв решение, он облегченно усмехнулся и, откинувшись на стену, прикрыл глаза.