Одиночка

Войдя в дом, он окликнул девочку и, не дождавшись ответа, отправился на конюшню.

Гюльназ, которая слышала выстрел, стояла, прижавшись к шее коня, настороженно глядя на парня.

— Пойдем со мной, — позвал Елисей. — Сейчас глянешь через плетень и скажешь, кто это. Там люди назвались именами твоих родственников.

Подведя ее к плетню, парень сначала сам оглядел гостей, после чего, подтащив к забору полено и поставив его на попа, скомандовал:

— Вставай на него и как следует рассмотри тех людей. Только сильно не высовывайся.

Последнее можно было и не говорить. Девчонка ростом была ему по плечо и, даже встав на полено, вынуждена была подняться на цыпочки, чтобы выглянуть наружу.

— Ой, это отец и братья, — взвизгнула она и тут же, скривившись, схватилась за бок.

— Осторожно, а то рана разойдется, — проворчал Елисей, подавая ей руку и помогая спуститься. — Пойдем, поговоришь с ними.

— Гюльназ, что с тобой?! — вскричал горец, едва рассмотрев скособочившуюся фигурку дочери.

— Ее ранили, когда гнали, — коротко поведал Елисей, отступая в сторону. — Но рана не опасная. Просто крови много потеряла.

— Откуда ты знаешь? — мрачно поинтересовался один из братьев.

— Это я отбил ее у тех, кто ее ловил, а потом привез сюда, — пожал парень плечами. — А лечила ее моя бабушка.

— У вас же здесь мор был, — вспомнил отец, прижимая к себе девчонку.

— Был, — мрачно кивнул парень. — Да вроде закончился уже. Мы с бабушкой еще живы. Хотя сам я долго болел.

— Поехали домой, дочка, — улыбнулся горец, погладив девочку по щеке.

— Подожди, мне же вещи забрать надо и Карагеза, — тут же вскинулась она.

— Он жив? — удивился Арслан. — Я думал, ты его загнала, пока убегала.

— Живой и здоровый, — усмехнулся Елисей. — Сильный жеребец.

— Понравился? — понимающе усмехнулся горец.

— Понравился, — не стал спорить парень. — Но это ее конь. Он ее любит. Заходите, почтенный. Я вас с бабушкой познакомлю, — добавил он, открывая ворота.

Горец слегка замялся, но потом, отдав поводья своего коня одному из сыновей, что-то негромко приказал. Потом, одернув черкеску, решительно шагнул на территорию станицы.

«А ведь он мора боится, — сообразил Елисей. — Но молодец мужик. Марку держит. Ради дочери даже в вымершую станицу вошел».

Они прошли во двор бабкиного двора, и Елисей едва не споткнулся на ровном месте. Пока они там проводили опознание и болтали, Степанида успела вскипятить воду на чай и накрыть стол. Чашки, мед, варенье, не хватало только свежей сдобы, но с этим делом было сложно. Чего-то там бабке для ее выпечки не хватало.

— Милости прошу, — с вежливым поклоном поприветствовала гостя бабка. — Отведайте чаю, гость дорогой.

— Благодарю тебя, почтенная, — склонил голову в ответ горец. — Твой внук сказал, что это ты лечила мою девочку.