Училка и мажор

Белов одет, как всегда, так, как будто в театр собрался. По этому человеку сказать можно одно — дорого и богато, ну и что палец в рот не клади — по локоть откусит. Мне бы гордиться им, потому что по факту есть чем, но я готов глаза себе вырвать, лишь бы не видеть его, и уши залить бетоном, лишь бы не слышать ничего.

—Ну здравствуй, сын, — меня коробит от такого обращения. Но он всегда называет меня исключительно сын, будто бы имени у меня нет.

Поднимаю голову, ощущая напряжение во всем теле, словно я перманентно под двести двадцать. Ненависть, бурлившая внутри, начинает кипеть сильнее, выплескиваясь наружу. Меня в нем все заставляет хотеть убивать, все, даже то, что мы с ним похожи. И себя я порой за этой ненавижу. Потому что не хочу быть таким, как он. Таким куском дерьма.

—Не на такую встречу я рассчитывал.

—Я вообще ни на что не рассчитывал, — бросаю грубо, отворачиваясь.

—Не хочешь сказать «спасибо», что ты сын мэра, и любые вопросы решаться будут по щелчку? — ухмыляется, одаривая меня снисходительным взглядом.

—Знаешь, мэр, я бы и сам все решил, мне для этого необязательно даже носить твою фамилию, — обхожу здоровую махину в лице Белова, но меткие слова долетают спины.

—Внешность у нее, конечно, на миллион, но ты бы мог быть поаккуратнее? Не маленький же вроде, должен понимать, что к чему.

Стоп. Он сейчас о Васе? Тварь. Естественно, он обо всем в курсе, сука, я бы очень удивился, если бы он не понимал ситуации. Вот же тварь. Зная загребущие руки отца, Василису от него надо держать как можно дальше, эта мерзость своего не потеряет никогда и испортит все светлое, что только может быть.

—Ты не думай, пожалуйста, что хоть что-то в этом городе может остаться без моего внимания.

Разворачиваюсь рывком и несусь в сторону Белова. Руки смыкаются на его шее, но мне мгновенно прилетает ответный захват.

—Пасть закрой и даже думать не смей о Васе в таком ключе. Я тебя закопаю!

—И ты сразу понял, о ком я, хотя вокруг тебя вьются многие. Интересно, сын. Ударь, чтобы легче стало. И я тебя ударю, обоюдно выпустим пар, — ухмыляется, а затем и посмеивается, но не дает отпор, так оборона, не больше.

Он в прошлом боксер, и даже сейчас спустя столько лет в кабинете для отдыха висит груша. Раньше он учил меня многому, раньше, пока я не узнал, что он чудовище во плоти. До того момента, как понял, кто на самом деле мой отец.

Нам подраться — легче простого, опыт был, но сейчас я сдерживаюсь, потому что не смогу остановиться. Я не смогу остановиться, а мне надо думать о другом. О другой. Только ее благополучие сейчас имеет смысл. Сцепив зубы, отталкиваю от себя Белова. Даже мысленно он мэр Белов.

—Хорошая хватка, но ты действуешь эмоциями, сын, а нужно включать холодный расчет.

—Я рад, что не похож на тебя. И я тебе не сын.