Училка и мажор

У меня галочка на ноги, мама часто болела простудными, а потом и циститом, она всегда носила только теплые носки, при удобном и неудобном случае напоминая мне держать ноги в тепле. Я держал и держу, а теперь вот Васю буду кутать.

Меня одновременно радуют и пугают изменения, что происходят сейчас. Во-первых, я черт возьми, хрен когда думал, что подобное со мной приключится, а во-вторых, я кайфую от процесса. И от накрывающих меня эмоций. Это так охренительно прекрасно, что довольная лыба не сходит с лица.

—А мне нравится, я и смотрю. Жалко, что ли?

Вася краснеет еще сильнее, отодвигает тарелку, но я перехватываю ее и иду к мойке. Я мою посуду, серьезно? Это долбанный нонсенс. Клык бы упал на пол и ржал бы до завтра, если бы увидел.

Телефон снова оживает. Чертыхаясь, смотрю на экран.

«Мне зайти к вам, чтобы помешать, или ты выйдешь сам?».

Еб*шки… воробушки, примчался. Да что ж ты за человек такой, портишь все, к чему прикасаешься?! Настроение летит в трубу.

Помыв посуду, я поворачиваюсь к Василисе, которая схватилась за чашку так сильно, что кажется, она сейчас лопнет под таким прессом. Пьет и смотрит на меня. Не моргает. Неужели боится?

—Я сейчас уйду, но чуть позже мы поговорим, ладно? Обещай не брать дурного в голову и тяжелого в руки.

Влащенко удовлетворённо кивает, может даже облегченно выдыхает, или просто все это время не дышала и теперь довольно глотает воздух. Не убежишь, малыш. Ты от меня теперь никуда не денешься.

—Советую брать трубку сразу же, а то я приеду и отшлепаю. Будет больно, — замолкаю, наблюдая за реакцией. Она есть, еще какая. Щеки Васи наливаются алым цветом, а в моих штанах становится ощутимо тесно. — А потом приятно.

Подхожу и смазано целую в щеку, съезжая ближе к уголку губ. Влащенко замирает и натягивается струной, а я в это время легонько веду ладонью по шее и наклоняю голову девушки в сторону, чтобы еще пару раз пройтись губами по нежной бархатной коже на пульсирующей жилке. Раз и два. Кровь бьет по венам, кипит.

—Будь умничкой, я скоро приду.

Вот только пошлю на хер одного мудака, и я весь твой.

* * *Прознал-таки зараза. Почему-то сама мысль, что он знает адрес моей девочки, заставляет кровь в жилах кипеть. Сука. И ведь она в его вкусе! Дожились, я уже во вкусах отца разбираюсь. Но ведь та тоже была молодой, а может и есть. Хер его знает, а я точно знать не хочу.

Спускаясь по лестнице, уже вижу этого напомаженного индюка.

Вот бесит меня его долбанная привычка облачаться в костюмы по поводу и без. Сколько себя помню, сколько его помню, все время в этих иссиня-черных костюмах и белых рубашках, от которых меня воротит. Нет, я не то, чтобы совсем против них, но отец заставил меня испытывать ко всему этому своего рода отвращение, которое ничем не выбить уже.