Одинокий фонарь

Макс стиснул зубы, поморщившись, а затем неожиданно замер, словно сраженный мыслью, и подарил мне очень колючий, изучающий взгляд.

– А кстати, дорогая, – прошипел. – А с какой это стати он вообще стал тебя слушать? – угрожающий шаг ко мне. – Насколько я знаю, ваше знакомство исключительно поверхностное и недолгое. Может, вас связывают более, – выделил, – тесные отношения?!"

"Знакомство у нас и впрямь было весьма далекое от дружеского, но и совершенно не имело никакого отношения к тому, в чем меня сейчас обвиняли! Просто за годы работы на прежнем месте я научилась находить подход даже к малознакомым людям и сделала упор на то, что Максим – очень ценный сотрудник и в данный момент он нуждается в отдыхе, как и все, кто получил законный отпуск. Я была предельно вежлива и доброжелательна, что позволило мне выложить факты и быть выслушанной до конца. Чиграков был изумлен моей смелостью, а узнав, кто я, и вовсе посетовал на то, что его любовницы о нем так не заботятся. Для завершения дела пришлось припомнить Трудовой кодекс, воззвать к совести и добить потерей ценного сотрудника в разгар подъема фирмы ввиду потери его работоспособности.

– Может, у тебя все схвачено? На всех, – выделил, – уровнях?!

– Не имею привычки изменять, – отрезала зло, оскорбившись. – А Чиграков адекватный человек и отнесся к моей просьбе с юмором и пониманием. Это ты готов умереть на своей работе и унизить из-за нее тех, кто тебя любит! – выпалила, чувствуя, как в глазах стоит подрагивающая стена слез. А еще внутренне сжалась от того, что призналась в своих чувствах к Максу впервые.

Ответа я не услышала. Вместо этого хмурый мужчина молча достал свой айфон и, бродя туда-обратно, с кем-то заговорил. Потом сделал еще несколько звонков, но уже гораздо более спокойный и собранный. Я не стала дожидаться, пока он что-то решит, осознав, что мы ругаемся возле коттеджа, который сняли несколько минут назад, судя по его номеру. Просто открыла двери ключом и вошла в остро пахнущий деревом дом.

Давно я не чувствовала себя так паршиво. Хотелось расплакаться, разбить что-нибудь на мелкие кусочки, разломать, выплеснуть злость и боль наружу!

Я ведь полночи не спала, выбирая место, договариваясь о нашем отпуске со своим начальством, с начальством Макса, со Светланой, которой достались на попечение еще и коты за некоторые интересные подробности моей авантюры. Собирала вещи, таскала их в машину… и еще часа три крутилась, пытаясь уснуть!

Наверное, я просто перенервничала. Забравшись на второй этаж, где находилась огромная спальня в деревенском стиле, я уткнулась в подушку, оглушенная, не в состоянии даже пореветь. Плечи болели в предзнаменовании будущих синяков. В душе образовалась пустота, словно космос.