Одержимость Малиновского

— Короче, мужики, расклад таков: Ваня — не наркоман, и допинг никакой не принимал, он — жертва безумца, который для правительства пытался создать непобедимых бойцов…

Мужчины на меня внимательно посмотрели, кивнули и вновь перевели взгляд на Беркутова."

"— Ну, непобедимых, скажем, не бывает, но вот силы у Ваньки было немерено, — почёсывая затылок, изрёк Ян. — Быстро его прокачали, — покачал он головой. — Блин, нашим пацанам тяжко будет с такими терминаторами сдюжить, если дело до рукопашной дойдёт. Ну вот везде смухлевать стараются!

— Пусть в голову стреляют, мозг у всех один.

Только вы ошибаетесь, меня не быстро прокачали. Я был ещё в утробе матери, когда они начали вмешиваться в мою генетику.

— Да ладно тебе! — начал было Ян.

И тут же замолчал, так как за меня продолжил рассказ дядя Глеб. Я благодарен был ему за это. Когда он закончил, у мужиков на скулах играли желваки, они молча обрабатывали полученную информацию.

— Вань, извини за наркомана, был не прав. И ты, мелкий, прости за необоснованное подозрение. А вот ты, Беркутов, меня разочаровал… — покачал он осуждающе головой, смотря на друга. — Зачем детей разлучил? Не влез бы ты тогда, Ваньку сейчас хернёй не шпиговали почти полгода!

— Он всё сделал правильно, — попытался я заступиться.

— Нет, пацан, это неправильно. Мира сама должна была решать принимать тебя такого или нет.

— Ошибаетесь, я был опасен для неё!

— Это вы, идиоты, заблуждаетесь. Мира — твой якорь, стоило моему сыну включить запись с голосом этой девочки, ты прекращал буянить. Кстати, Сашок, пять баллов за сообразительность, — подмигнул дядя Егор сыну. — Но это уже в прошлом, тебе, Глеб, с этим дерьмом жить. Сейчас главное — тебя на ноги поставить и попытаться минимизировать последствия твоего плена.

— Режим судьи выключи. Возможно, ты и считаешь меня виноватым. Но ещё не известно, как бы ты поступил на моём месте. И я на попе ровно всё это время не сидел, а искал выход… — отчеканил Беркутов. — Я не против объединиться, у меня уже есть наработки. Хочешь помочь — валяй, но не смей меня критиковать!

— Да не вопрос, не буду. Но я тебе уже сочувствую — Людка узнает о твоё выходке, и ты лёгким выговором или сексуальном воздержанием не отделаешься. Она сто пудов тебя поганой метлой отоварит по хребту, а затем и другая бытовая хрень пойдёт в дело…

—Своим опытом делишься? — вкрадчиво интересуется Беркутов.

— Хватит спорить! — не выдержал я. — Беркутов оказался прав тогда — я был опасен для его дочери по многим причинам. Знаете, что мне Клос сказал перед тем, как я его порвал на куски? — Молчат. — Он знал о ней и грозил, что в случае моего неповиновения, её… — мой голос надломился, потому что не мог я вслух произнести эти слова. — Ну вы поняли. Да и мои чувства — это мрак.