Одержимость Малиновского

— Мы сели на лавку, я очень хотела забраться к Ивану на колени, но, судя по тому, как он напряжён, если я так сделаю, то мы точно не поговорим. — О чём ты хотела поговорить? Уверен, что не о погоде. — И вновь ироничная улыбка на его губах."

"— Я хотела сказать… мне очень жаль, что тебе приходится выслушивать незаслуженные упрёки в свою сторону. Бабушка и Влад ничего не знают, вот и делают неверные выводы, но они не со зла. Я считаю, что ты сделал больше, чем кто-либо, для своей мамы. Я бы точно не смогла, обязательно проговорилась.

— Мир, я уже привык, и мне не больно слышать подобное, может, немного неприятно от того, что люди считают вправе лезть в отношения других. Если я так делаю, значит, на это есть причины, а доказывать свою правоту и уж тем более оправдываться не собираюсь. И ты на это не обращай внимания.

— Я не могу, потому что это несправедливо.

— В жизни много несправедливости, малыш. — Убрал он выбившуюся прядь за моё ухо. — Наша же задача быть превыше всего этого дерьма и по мере возможности помогать окружающим.

Неужели ты не хочешь, чтобы тебе помогли?!

— Вань, ты всегда думаешь о других, но никогда о себе.

— Ты неправа, я думаю о себе. Ведь теперь ты у меня есть, это больше, чем я смел мечтать.

Божички… как же приятно!

— Спасибо за комплимент. Но я давай серьёзно поговорим…

— Так и я серьёзно. Ты счастливая — это то, что мне нужно от жизни. И я всё сделаю, чтобы так оно и было.

— А мне нужно, чтобы и ты был счастлив!

— Мир, ты и есть моё счастье… — Я лишь покачала головой, осознав, что он не собирается мне открыться. Я не прошу многого, мне будет достаточно крохотной крупицы доверия, чтобы поверить, что у нас может всё получиться. И что-то мне подсказывает, он никогда не будет готов мне открыться. — Котёнок, что не так?

— Вань, когда люди счастливы, у них не отражается боль в глазах. Я же не слепая, вижу — что-то тебя тяготит. И ты вроде бы рядом, я должна радоваться, но… — мой голос дрогнул, и всё же собравшись, сказала, что чувствую: — Я чувствую себя за бортом твоей жизни… И отношения у нас, мягко сказать, своеобразные: ты держишь меня на расстоянии, не подпуская к себе близко, мы словно чужие друг другу люди. Если эта модель семьи тебя устраивает, то меня нет. Нам лучше…

— Вот если сейчас скажешь расстаться, я ей-богу, я тебя высеку. Лучше молчи, не доводи до греха. Ладно, говори, что ты хочешь узнать?

— В смысле?

— Мир, ты завела этот задушевный разговор с примесью шантажа ведь не просто так. Кстати, больше такое не прокатит — никогда не шантажируй меня, я такой способ общения не приемлю.

Его реакция говорила, что подобное с ним уже происходило… или происходит.

— Вань, кто тебя шантажирует? Почему ты к папе моему не обратился, он его порвёт как тузик грелку.

— Забавная ты, Мира, — по-доброму улыбнулся Иван.