Одержимость Малиновского

Вот какого нужно было Миру впутывать? Она же ещё девочка совсем, чистая, не потеряла веру в людей и прекрасное. А её попросту использовали, чтобы на меня надавить. Уверен, Сашка подсказал, как меня можно уломать принять участие в этой операции. Я бы даже согласился последний раз поработать с Инессой, лишь бы Миру не трогали. Поздно, назад уже не отыграешь, маховик запущен. Прости, котёнок, что не уберёг тебя от этого дерьма… Звонок в дверь вырвал меня из раздумий, чертыхнувшись, что так и не попил кофе, пошёл открывать рисковому.

— Что лыбишься, змеёныш! — это были первые слова, когда я увидел ехидную улыбку Сашки.

— Рад видеть, соскучился, задумал пакость, или… Выбирай любой вариант ответа. — Проходя мимо меня, принялся, как обычно, умничать.

— Виделись уже. А о пакостях ты всегда думаешь. Кофе будешь? — Пошёл в кухню, не дожидаясь, что ответит шутник.

— Мне с корицей… — заглядывая через плечо, всё тем же ехидным голосом попросил. Я молча налил кофе, достал пакетик корицы и в таком виде отдал пряность этому наглецу.

— Вам, может, ещё въеб*ть, чтобы уж напиток был оригинальным? Корица как-то банально… — Тот лишь фыркнул и, скривившись, сам добавил себе её.

— Я тут для тебя стараюсь, а ты… — покачал он головой с упрёком, смотря на меня.

— О… я оценил. — Бросил чашку с недопитым кофе и ушёл в комнату, чтобы успокоиться. Безумно хочется ему врезать. Сел на диван и, включив музыку, попытался расслабиться.

— Вот чего ты злишься? Расклад ведь шикарный получается. Ты на Мире женишься, причём и напрягаться не нужно…

— Я бы и так женился. Говори, что тебе нужно и вымётывайся, видеть тебя не могу.

— Вань, согласен, насчёт любовников перегнул палку. Но, извини, по-другому не мог заставить тебя прочувствовать на своей шкуре, каково было Мире, когда она видела твой сексуальный загул.

Сексуальный загул? Я чудом зло не рассмеялся. Но опровергать не стал, не знают они всего, и чёрт с ними, пусть думают, что хотят. Не спорю, вначале я пытался таким способом избавиться от наваждения, но быстро понял, что не помогает. Я нашёл другой способ: уезжал в город и с головой уходил в работу, только так я мог держать свою похоть в узде.

Я же Миру с младенчества знаю, помню, как первый раз взял её на руки. Она посмотрела на меня и улыбнулась, на душе стало вдруг так… хорошо, словно ангел коснулся меня крылом, никогда такого не чувствовал. Тогда, наверное, я и пропал. Она словно солнышко озаряла мою жизнь, я помню каждую мелочь, связанную с ней: первые шаги, первые слова, как она пошла в первый класс. Я всегда был рядом, наивно полагал, что это будет продолжаться вечно. А потом узнал о своём отце, это было больно, но добило меня другое: я оказался таким же извращенцем, как он. Мире было всего четырнадцать, когда я осознал, что хочу её.