Одержимость Малиновского

— Я имею в виду, грязь всегда можно отмыть, плохое забыть, если настроен строить отношения. — И тут же добавляю: — Я не говорю сейчас о нас. Тут всё сложно, не готова я пока… — потому что боюсь вновь испытать боль.

— Твоё: «пока» меня определённо радует, значит, не перегорело. — Медленно притягивает к себе, пристально смотря мне в глаза. — А насчёт сложностей… Ничего страшного, если любишь, то любые препятствия нипочём.

— Вань, не нужно… — попытаюсь остановить его, вновь упираясь руками в грудь.

Я действительно ещё не готова к сближению. Слишком много болезненных воспоминаний стоят между нами, после такого в омут любви с головой не бросаются. Или я на такой экстрим со своими чувствами не гожусь. Не могу утверждать, что не хочу его ласки, очень хочу. Только вначале нужно чувства и мысли привести в порядок. Но это нам, женщинам, так нужно, а мужчины по-другому устроены. У них девиз веками не менялся: пришёл, увидел, соблазнил и, пока дама сердца не опомнилась, бегом в ЗАГС поволок. И начихать им, что их добыча не уверена, хочет ли она этого. Охотники они, так уж заложено природой.

—Боишься, что захочется большего? — спрашивает коварный, чуть ли не касаясь своими губами моих. Рот откроешь и на поцелуй нарвёшься. Да уж, глупая я добыча, гонимая виной, добровольно угодила в лапы хитрому хищнику. Молчу и не шевелюсь, на провокацию его попадаться далее не собираюсь. — А я о-очень хочу… — шепчет мне в губы и этим «хочу» упирается мне в живот.

Я же решила до последнего держать оборону, Беркутовы легко не сдаются. Тем более он знает, чего от своего «хочу» получит, а я только в теории представляю. И вообще, лихо мы так перешли с покаяния к брачным игрищам. Непорядок. А с другой стороны, почему бы и не поиграть для разнообразия? Не всё же время слёзы лить. Пусть теперь доказывает своё желание. Хотя нет, желание я как раз чувствую, достаточно этой демонстрации. Мне нужны доказательства его чувств, слов уже мало. И вообще, я девушка, меня завоёвывать нужно.

«Бог ты мой, куда меня понесло!» — поразилась я ходом своим мыслей. Вечером: не хочу видеть, попытаюсь забыть. А сейчас: пусть доказывает, а почему бы и нет. Дела… Это ж только после нескольких минут нашего хрупкого перемирия. Мои размышления прервал раскатистый хохот Ивана.

— Я даже представить боюсь, что за мысли у тебя роятся в голове! — Веселился он, причём уже меня не держал, тогда почему я ещё стою рядом с ним, словно приклеенная к полу? — Видела бы ты себя со стороны, такой скоростной смены эмоций я ещё не наблюдал.

— И правильно, нервишки беречь нужно, — огрызнулась в ответ.

— Пошли завтракать, заноза! — Поцеловал мне нос и посмеиваясь направился к плите.

— Сам такой… — пробурчала под нос, направляясь к столу.

— Я всё слышу.

— Знаю, — отвечаю, садясь на стул.