Одержимость Малиновского
Цикл "дети боссов" книга 2 — Да что ты говоришь… — тихо засмеялся он, продолжая поглаживать мой живот. Я не хочу, чтобы он трогал его. — Ты не имеешь права ко мне прикасаться. Убери руку, сказала! Иначе…— Иначе что? — иронически приподнял он бровь. — Испепелишь меня взглядом? Так мы это уже проходили, ничего у тебя не получилось. А также хочу напомнить, раз память у тебя девичья, что для твоей профессии, кстати, это непростительно. Я, — пауза, которая бьет по нервам… — имею законное право не только прикасаться к тебе. Вспомнила? — Берет рукой меня за скулы, заставляя смотреть на него. — Я спрашиваю, вспомнила, кому ты принадлежишь? Немного мистики. Внимание! Содержит ненормативную лексику.
Единственное, я так и не понял, как нашему Люциферу удалось тебя вернуть нам? Да уж, парень, загадка…
— Зато ты подарил мне возможность быть с Мирославой — это всё плохое перечёркивает. Если бы не ты, то неизвестно, чем всё закончилось пять лет назад.
— Не я один в этом участвовал, — отмахнулся он от моей благодарности, — но и мой конкурент — Лютый подсуетился.
* * *Пять лет назад
Судьба любит играть с нами, даря якобы шанс отомстить врагу, но взамен лишает права на счастье. Ничего, увы, не даётся просто так. Пять лет назад мне было поручено внедриться в организацию, проводившую незаконные опыты над людьми, взломать их сервер и уничтожить всю хранившуюся там информацию, если не получится её скачать.
Внедрение прошло, как по маслу, что сразу меня насторожило — так легко можно угодить только в мышеловку.
Есть люди, которые не нужны этому миру, их появление — ошибка, словно на небесах произошёл сбой системы. Про таких, как я, говорят: ни богу свечка, ни чёрту кочерга. И всё же моя никчёмная жизнь должна дорого им стоить.
Я решил им подыграть, мол, ничего не подозреваю, а тем временем сумел загрузить три своих новый вируса: один незаметно для системы скопирует файлы, другой, закодировав их, отправит по зашифрованному каналу на мой удалённый сервис.
"Мы находились вдали от города в промышленном помещении, которое, к слову, нехило охранялось — мышь не проскочит.

















