Огненный Зверь

Мешок на голову и в реку? Что было в его видении, о котором он мне не сказал? А вдруг из моей речи Владимир Петрович решил, что мне известно больше, чем на самом деле и решит, что от меня пора избавиться?

""Что-то ты загнула, - высказался Зверь. - Во-первых, пока я в тебе, убить тебя будет проблематично, а во-вторых, я, конечно, не сомневаюсь в его расчетливости, но в жестокости и коварстве я его точно не подозреваю"".

Что ж, Зверю я была склонна поверить, уж ему, находясь во мне же, смысла лгать мне не было.

Золотаревский выдержал долгую паузу, прежде, чем снова заговорить."

"- Признаюсь, ты меня удивила, - медленно сказал он, и во мне зародилось подозрение, что он тщательно взвешивает каждое слово, чтобы увести меня в сторону от верных выводов.

Что это за прием? Лесть? Нет уж, через лесть меня точно не провести. Он говорил, что я все время напряжена, что ж, я напряглась еще больше. Наш разговор и его ход нравился мне все меньше и меньше.

- Вы все равно не расскажете мне, что видели на самом деле? - спросила я прямо.

- Нет, - так же прямо ответил он.

- Это хотя бы хорошее или плохое? - ну вот, я сдалась и начала играть в ""угадайку"".

- Видишь ли, Изольда, - он снова говорил, взвешивая слова, но на этот раз мне не казалось, что он хочет запутать или отвлечь меня, скорее не взболтнуть лишнего, - если я тебе сейчас скажу больше, чем ты должна знать, все это кончится ой как не хорошо.

- Для кого?

- Для всех.

Но такой ответ меня не утроил.

- Для кого именно. Для вас? Для меня?

- А если я скажу, что для Кира? - его глаза прямо-таки впились в меня.

Я обмерла. Сердце забилось чаще. Значит, его видение, о котором он не хотел мне говорить, было о Кирилле? Теперь мое любопытство просто зашкалило.

Я облизнула вмиг пересохшие губы.

- Хотите сказать, если вы скажете мне больше, это может кончиться плохо для него?

Владимир Петрович медленно кивнул.

- Ты права, я тот еще хитроумный старик, знающий многое наперед.

- Я ничего такого не говорила, - поспешила я возразить в надежде, что все же узнаю хоть что-нибудь.

- Твои глаза сказали за тебя, - покачал он головой. - И ты права, считая меня искусным кукловодом. Иногда я могу быть даже жесток, иногда чертовски расчетлив, что сам себя пугаю. Но! Жизнь моего сына - для меня величайшая ценность из всех возможных.

- Ему угрожает опасность? - испугалась я.

- Сейчас ему ничего не угрожает, - успокоил Золотаревский. - Все должно идти своим чередом, и все будет хорошо. Если ты будешь знать больше, ты не сможешь поступить правильно тогда, когда от тебя потребуются решения. Я показал тебе совершенно безобидные видения, которые произойдут в любом случае. Остальная и гораздо более важная часть была как раз из разряда тех, которые могут произойти так, а могут и по-другому.