Огненный Зверь

А этого нам как раз не нужно. Возможно, я еще не заслужил твоего доверия, но я прошу тебя мне поверить. Если все пойдет так, как должно быть, однажды, возможно, не скоро, ты вспомнишь меня добрым словом.

По правде говоря, я растерялась от его слов. Всю мою агрессию как ветром сдуло. Я была уверена, что Владимир Петрович не врал и в том, что Кирилл - самое важное, что есть в его жизни, а также в том, что он умрет, но все равно не расскажет мне правды. Биться головой об гранитную стену не имело смысла.

- Итак, - спросил он, когда мое молчание затянулось. - Твой вывод? Веришь ты мне или нет?

Я вспомнила старый фильм про приключения Буратино.

В одной из сцен его состояние определили так: ""Пациент скорее мертв, чем жив"". Что-то подобное можно было сказать и обо мне.

- Я не хочу, чтобы с Кириллом что-то случилось, - ответила я, подражая его манере медленно говорить.

- Я так и думал, - кивнул Золотаревский.

Я прикусила губу, черт, и откуда он вообще узнал, что меня может интересовать участь Кирилла?

Он хотел сказать еще что-то, но в этот момент машина остановилась, и Степан объявил:

- Приехали.

***

Я прикрыла глаза рукой от яркого солнца.

После темного салона автомобиля с тонированными стеклами, оно просто невыносимо слепило глаза.

Владимир Петрович выбрался из машины после меня, Степан захлопнул за нами дверь.

- Надолго? - осведомился он у Золотаревского.

- Пока не знаю, - сухо ответил старик. - Будь готов, на всякий случай.

Степан кивнул и отошел.

Я же гадала, куда делось хорошее настроение Золотаревского. Неужели, мне все-таки удалось его испортить? И что он видел в своей голове, черт возьми?

- Как тебе тут? - обратился он ко мне, снова улыбаясь.

Я заставила себя убрать руку от лица и осмотреться. Глаза удалось открыть с третьего раза, пугаясь яркого света, они закрывались против воли.

Я обнаружила себя за городом. Увлекшись разговором, я не следила за дорогой, и даже не знала, в какую сторону от города мы двигались. Но заехали мы далеко. Никаких высотных зданий, машин и собственно дорог, кроме той проселочной узкой и неасфальтированной, по которой мы приехали. Покуда хватало глаз, по обе стороны от нее был лес, ветер играл листвой деревьев, пели птицы.

Бог ты мой, настоящая глушь!

Наш автомобиль был припаркован у огромных кованых ворот в три человеческих роста. А за ними начиналась цивилизация. Прямо от ворот бежали выложенные плиткой дорожки, они очерчивали разноцветные клумбы и стремились к огромному трехэтажному особняку. Величественное здание, отделанное под старину, или же действительно являющееся древним, иначе как особняком, назвать было нельзя. Я легко могла представить какого-нибудь именитого графа, прогуливающегося со своей графиней по этим дорожкам.