Одри, герцогиня Йорк

В последнюю нашу с дядей встречу он сильно спешил и стребовал только доносить о тебе, рассказывать, как ты устроилась и что делаешь в Друидоре. От формулировки тоже многое зависит, и она, мягко говоря, удивляла обтекаемостью. Тем самым Уильям развязал мне руки. И количество таких доносов он не обозначил. Потому за всё время получил только одно.

— Спасибо ещё раз за то, что ты и словом не обмолвился о моих делах, для меня это очень важно.

Мы прошли ещё чуток вперёд. Река звонко журчала, ударяясь о камни, и, недовольно пенясь, огибала препятствие, чтобы продолжить свой бег.

— Если ты готов, Лиам Кенсингтон, отречься от своего рода…

Голос раздался откуда-то сверху, и мы с потенциальным женихом резко вскинули головы, вглядываясь в густые кроны деревьев, нависающие над Ринниром.

— То я сниму с тебя все данные ранее клятвы, — фея сидела на одной из веток, и, если бы не мерцающая пыльца, мы бы её и не рассмотрели, — я возьму твою кровь. И если ты хоть единожды предашь Йорков, умрёшь страшной смертью, без шанса на перерождение. Готов ли ты пойти на подобное? Одри не может стать графиней, она единственная наследница древней фамилии…

Крупная голова на тонкой шее заинтересованно склонилась набок, рассматривая своими пугающими глазами нас двоих.

— Если решишься, — тоненький пальчик ткнул в Лиама, — буду ждать вас в лесу сразу же после того, как нашей Одри исполнится семнадцать, — последнее слово подхватил ветер и унёс вдаль, рассеивая в пространстве десятком повторений, а феи и след простыл.

— Вот, значит, как, — тихо усмехнулся мужчина и задумчиво посмотрел вдаль.

— Мы оба всё понимаем, — вздохнула я, становясь прямо напротив него и заглядывая в его посмурневшее лицо.

 — Не стоит ради меня отказываться от семьи. Тебя никогда не простят.

Тихо шумел ветер, ему вторила река. Пели птицы, дятел настойчиво долбил по толстой коре дуба. За деревьями мелькали силуэты моих варлаков. Под чьим-то весом хрустнула ветка.

— Зато мы будем друг у друга, — отмер Кенсингтон и посмотрел на меня: его взор светился решимостью — мужчина всё взвесил и мысленно обрубил концы.

— Ты уверен? — тихо переспросила я. — Ты станешь Йорком. Твои дети будут Йорками. Погоди, не спеши, — я прижала палец к его губам. — До моего дня рождения ещё достаточно времени.

И оно всё твоё. Я не хочу однажды проснуться и увидеть в твоих глазах и капли ненависти. Ты можешь меня не предавать, но тихо ненавидеть. И что из этих двух вариантов хуже?

Лиам вдруг обхватил меня за талию так, чтобы встать спиной к лужайке, где осталась леди Бакрей, и прикрыть меня своим телом от её острого взгляда.

— Одри… Ты такая красивая! Иногда холодная, как звёзды на небе, и столь же недосягаемая. Но в твоей груди бьётся горячее сердце. Я влюбился в тебя, сам не знаю как.