Одри, герцогиня Йорк

— Что эта выскочка себе позволяет? — прошипел Оран, сжав в руке золотой охроон, инкрустированный бриллиантами и алыми рубинами. — Как она посмела послать рыцаря навстречу молокососу Карлу, а не мне, главе всех святостей Аскалы?

— Может, они не поняли, кто мы? — спросил правая рука Высокопреосвященства, раббатор Зилон.

— Не смеши, — фыркнул Оран, — чай не слепые, знамёна видны издалека. Эта Одри Йорк либо уверена в своих силах, либо глупая деревенщина.

— Или есть ещё что-то, позволяющее ей так себя вести, — кивнул Зилон. — И это ""что-то"" штандарты Ульриха Ликона, что бодро реют над въездными вратами в Друидор, — почти без паузы добавил он, кивнув в окно.

Святейшество тут же подхватился и прильнул к оконному проёму, чтобы убедиться в словах помощника.

— Это что такое?.. — с трудом вымолвил он, прищурив блёклые рыбьи глаза. — Земли не Аскалы, но Ликонии?!

* * *— Лоуэлл и Нормунд не солгали, — отрывисто бросил Карл, глядя в окно на оживлённый Друидор. — Такое ощущение, что я не в провинцию приехал, а в какую-то незнакомую столицу. Ты только посмотри, как роскошно сверкают стёкла в окнах каждого дома! Насколько чистые улицы и опрятные горожане.

Неприятное чувство зависти кольнуло душу молодого монарха. Он с трудом подавил его. И попытался сосредоточиться на предстоящей встрече.

Глава 36

Замок Йорков. Самый обыкновенный на первый взгляд: серый и приземистый. И странный на второй. А на третий…

Прозрачные стёкла, вставленные в прорубленные окна на уровне второго этажа и дальше, до башенок, сверкали в лучах утреннего солнца, словно роса, отражая свет и навевая мысли о том, что он, Карл Третий, потерял нечто очень важное, способное помочь ему возродить былое величие Аскалы.

— Может, ещё не всё потеряно? — проговорил тихо, так, чтобы его не услышал советник. Молодой монарх покосился на Кемпбелла, на которого в этот момент упала тень, несколько исказив черты старого разрушителя. С какой поры он перестал доверять родному отцу и стал полностью полагаться на Уильяма?

И почему эти мысли, эти странные вопросы пришли ему в голову именно здесь, в маленьком Друидоре, который вдруг стал так нужен всем: и Ульриху Ликону, и святости, и ему, Карлу Третьему?

Словно сознание прояснилось. Воздух тут другой, что ли?

Взор зацепился за макушки исполинских вековых деревьев, будто обрамляющих город с двух сторон.

Взгляд Карла невольно метнулся к перстню на пальце, камень в центре налился алым, стал ярче и даже немного запульсировал. Краем глаза король заметил, что вместе с ним на артефакт уставился и Кемпбелл: вот рука советника потянулась к вороту рубахи и ослабила туго завязанный узел шейного платка.

— Чувствуешь? — осипшим голосом спросил монарх. — Моя власть над тобой будто усилилась.