Одри, герцогиня Йорк

Выполненный из чернёного серебра, со странными символами, изображёнными по кругу, он весил прилично и был размером с половину мужской ладони.

— Это манонакопитель. Сейчас он заполнен под завязку. Энергии, что в нём хранится, хватит на полгода непрерывной подзарядки вашего кольца, — кивок на перстень, украшавший безымянный палец правой руки Его Величества…

Я не знала, зачем собиралась сказать ему следующее, но всей своей душой понимала: так будет правильно. По-человечески.

— Не верьте никому из вашего окружения, Ваше Величество.

— О чём вы? — удивлённо вскинул тёмные брови мужчина, но вдруг в его карих глазах вспыхнуло понимание: — Даже вам? — съязвил он и вернулся к изучению артефакта.

— Я с вами, по крайней мере, честна.

С этим Карл спорить и не подумал.

— Но под вашей фразой вы явно кого-то подразумеваете, — утвердительно бросил Его Величество.

— Да. Я о герцоге Кемпбелле.

— А что вы имеете против него? Я знаю его детства. И не доверять Уильяму у меня нет причин.

— Держи врагов ближе, чем друзей, — негромко заметила Одри, — он был любовником моей матери.

Неожиданно! Карл напрягся и нахмурился.

— Откуда вы?..

— Видела, — ответила я. — Пару раз стала свидетельницей их встреч. Никто меня не заметив, впрочем, тогда я никому не была интересна. И, считаю, раз ваш советник состоял в близости с леди Николеттой, то он мог бы и уберечь матушку от столь страшной смерти. Впрочем, надеть ей на шею петлю не успели. Пришёл кто-то, кто одним выстрелом избавил женщину от позора и лишил толпу желаемого зрелища, лишил их шанса насладиться эмоциями от страшной казни. И этот «кто-то» не герцог Уильям.

— У вас и теория касательно гибели моего отца тоже есть? — Карл закинул ногу на ногу и, прищурившись, оценивающе меня рассматривал.

 — Вы ведь не верите в причастность леди Николетты.

— Не верю. А теория, безусловно, есть. Я люблю размышлять о многом. А дорога от Альвера до Друидора, ох какая длинная. Времени было предостаточно.

— Не поделитесь?

— Вам интересно?

— Вы даже не представляете насколько!

— Королева Аманида, решившись, подмешала яд в бокал Николетты, но каким-то непостижимым образом отравленное вино попало Карлу Второму.

Возможен другой вариант: придворный лекарь дал моей матери пузырёк с настойкой, которой лечили сердце вашего отца, Николетта, ничего не подозревая, вылила содержимое в кубок и дала своему сюзерену.

— И снова всё замыкается на моей матери? — уголки губ молодого правителя опустились, между бровями пролегла глубокая скорбная складка.

— Вы попросили, я рассказала.

Карл вскинул руки, раскрытыми ладонями ко мне, словно сдаваясь.

— Да-да. Но это лишь ваши умозаключения. Не более того. Доказательств нет.