Одри, герцогиня Йорк

 — Меня зовут леди Аманда, меня беспокоят рези в животе, сегодня утром я была у вас, мне дали какую-то настойку и сказали, что если боль снова вернётся, явиться сюда после полуночи, и, возможно, раббат Нолан или мисс Патрис Талли смогут меня принять. Они к ночи менее загружены, нежели днём.

— Раббат Нолан ещё не пришёл.

Лже-Аманда это прекрасно знала."

"— Вы пока побудьте здесь, а я схожу к мисс Патрис, спрошу, когда она освободится, — добавила девушка, прекрасно понимая, почему странная леди пришла в столь неурочный час: желание попасть к священнику или его помощнице.

И раббат и юная лекарка лечили руками, в отличие от других неистинных, чьи источники не позволяли манипулировать с энергией в достаточной мере.

Её Величество, сейчас одетая как обыкновенная горожанка, пусть и в тяжёлом дорогом плаще, села на пустующий стул у стены и посмотрела на людей вокруг, коих было от силы человек десять: кто-то держался за распухшую челюсть, явно проблемы с зубами, кто-то за живот, кто-то просто смиренно ожидал своей очереди. Большинство из них молчали, лишь двое негромко переговаривались.

Днём, в отличие от ночи, пациентов было так много, что не протолкнуться: очереди от двери и до горизонта.

Стены лечебницы буквально сияли чистотой, каменные полы натёрты до блеска, с потолка свисают симпатичные светильники, в углах стоят внушительные горшки с пышными растениями, а вдыхаемый воздух, наполненный ароматом каких-то целебных трав и ещё чего-то сложно определяемого, добавлял атмосферности.

План, продуманный до мелочей, пугал своей простотой: особо не скрываясь появиться в лечебнице и захватить Патрис, наипрекраснейший образец чистоты и непорочности, светлых мыслей и бескорыстия.

В Друидоре не только Нолан обладал необходимыми душевными качествами, но и она, юная магиня-лекарка, первая помощница раббата в лечебнице. До первого дотянуться оказалось сложнее — старика постоянно кто-то сопровождал, а вот Патрис никто не охранял… Только выловить мисс Талли вне лечебницы так и не вышло, потому придётся действовать наглее. Хозяин чётко приказал принести ему сердце сегодня до восхода солнца, иначе он найдёт другого исполнителя, что будет с самой Аманидой нетрудно догадаться.

— Вот бы попасть к Её светлости Одри, — завёл разговор мужчина, сидевший рядом с приятной наружности старушкой. — Она бы мигом поставила тебя на ноги, матушка.

— Ой, сынок, скажешь тоже. Зачем беспокоить нашу ледюшку моими болячками? У неё вона, проблем стока, что вовек не разгрести. А моя жизнь подходит к концу, не продлить её надолго, да и не хочу. Я тута, только потому, что ты ведь не отстанешь!

— Мама, — устало закатил глаза её сын, — не начинай.