Опасный дар

– Что это ты задумала? – злобно шипит дракомантка и тут же сбавляет тон, добавляя медово-просительные нотки: – Доченька, дорогая, ты случайно направила своё охотничье оружие на меня… убери его, пожалуйста, скорее.

– Нет, не случайно, – отвечает Кана, её голос дрожит от напряжения.

– Что?!"

"Тушкана лихорадочно припоминает слова того охотничьего заклятия… что надо сказать для его отмены? Холод уже поднимается от когтей к коленям. Она дышит огнём на ледяную корку, но лёд магический, не тает.

– Теперь тебе придётся отвечать, – говорит Кана. – Сколько всего заклятий ты на меня наложила?

– Разве можно все упомнить? – хмыкает дракомантка.

– Так давно? – Взгляд дочери на миг затуманивается.

Когда у неё последний раз стиралась память? Тушкана пытается вспомнить, ледяной холод путает мысли.

– Да, – шипит она наконец, – одиннадцать столетий или около того.

– Три луны! – Кана прикрывает глаза лапой. – Почему же я ничего не помню? – Тушкана-первая пожала бы в ответ крыльями, но они совсем онемели. – Всё понятно, ты стирала мне память, – отвечает младшая сама себе.

– А ещё потому, что всегда плохо соображала! – шипит мать.

– Откуда тебе знать? – рявкает Кана, хлеща хвостом. – Что во мне осталось от себя самой? Даже любить тебя, и то заставляет магия, верно?

– Нет, доченька, любовь настоящая, – пытается подольститься Тушкана. – Ты любишь меня, а потому сейчас отпустишь, правда ведь?

Она опускает взгляд и видит, что почти вся уже покрылась ледяной коркой, остались только голова и неподвижно приподнятые крылья.

– Ты сама не любишь, так зачем заставляешь любить? – Дочь сердито смахивает с глаз слёзы.

– Такую – не люблю!

– Ну так не беда, – усмехается Тушкана-третья, – можно снова подправить – чуточку здесь, капельку там, да? – Она показывает матери свиток.

Тушкана-первая в ужасе таращит глаза. Это же… список заклятий, наложенных ею на дочь!

Надо было держать их в голове, как остальные, но их накопилось так много, в том числе и довольно сложных, что пришлось зачаровать особый свиток, всё записанное в который исполнялось само собой. Как же эта мелкая паршивка до него добралась?

– Где ты… его… взяла? – удаётся с трудом выдавить, пасть и глотка немеют.

– «Стать послушнее», – читает Кана вслух, развернув свиток, – «стать ещё послушнее», «жевать с закрытым ртом», «не разговаривать с другими драконами», «забыть, что другие драконы существуют», «вспомнить, что другие драконы существуют, но не спрашивать о них», «всегда оставлять мне самую большую рыбу»… – Дочь с горечью кивает. – Теперь всё понятно.

Холод, лютый холод пронизывает тело Тушканы.