Опасный дар

– Знаешь, что я обнаружила? – вновь усмехается Кана. – Сюда может писать кто угодно, не только ты. Смотри! – Она берёт перо и старательно выводит, читая: «Хвостовой шип позеленеет». – Ядовитый шип на кончике её хвоста мгновенно становится изумрудно-зелёным. – Здорово, правда? – Новая запись: «Хвостовой шип станет прежним», – и возвращается привычный буровато-жёлтый цвет.

Тушкана уже не чувствует своего тела. Лёд сковал шею, и голову уже не повернуть. Ничего выговорить тоже не получается.

– Нет, на самом деле, – задумчиво продолжает дочь, – я хочу не зелёный хвост.

Ты знаешь, чего я хочу больше всего, просила уже – думаю, много-много раз, только это осталось в стёртой памяти. – Я хочу овладеть магией!

Нет, никогда! Тушкана пытается наложить заклятие мысленно, чтобы вырвать свиток из когтей дочери, но он лишь слабо трепыхается.

– Извини, что разочаровываю тебя – в миллионный раз, наверное. – Кана с усмешкой смотрит, как перо в её лапе разламывается пополам. – Не старайся мне помешать… потому что ничего записывать уже не надо – всё нужное сделано.

Тушкана смотрит, как перо вновь срастается, и только теперь с ужасом понимает, что спасения нет.

Дочь не собирается торговаться, а просто устроила спектакль. Все заклятия отменила и теперь в услугах матери не нуждается… как и в ней самой.

Как ни странно, в свои последние мгновения Тушкана-первая вовсе не так уж и опечалена. Она прожила долгую, очень долгую жизнь, которая доставила больше удовольствия, чем страданий.

– Прощай, мама, – вздыхает Кана, на глазах её слёзы. Настоящие или зачарованные? Кто знает…

Нет, ещё не всё! Тушкана успевает наложить ещё одно, последнее заклятие – но не для собственного спасения.

Она зачаровывает не вещь, а саму Тушкану-третью, чтобы омрачить её торжество.

Теперь дочь-убийца никогда не забудет свою мать.

Глава 11

Наконец-то свобода! Даже не верится.

Кана подходит к глыбе льда, в которую превратилась её мать. Как странно видеть её сквозь блики глянцевой поверхности и застывшие в толще пузырьки воздуха. Выражение бессильной ярости в последний миг жизни запомнится навсегда, но сейчас его трудно разглядеть.

Всё получилось, мать попалась на собственное заклятие, и вот Тушкана свободна – теперь единственная Тушкана на свете.

Спустя столько лет… как оказалось, во много раз больше, чем можно было предполагать.

Помедлив в нерешительности, она берёт перо и выводит на пергаменте свитка: «Вернуть всю память», затем поспешно приписывает: «Постепенно»."

"Ох! Всё равно слишком много. О луны, сколько всего! Все ссоры, которые мать вычёркивала, возвращая добрые отношения. Все обещания, легкомысленно данные и не выполненные.