Возвышение Меркурия. Книга 9
Я был римским божеством и правил миром. А потом нам ударили в спину те, кому мы великодушно сохранили жизнь. Теперь я здесь - в новом варварском мире, где все носят штаны вместо тоги, а люди ездят в стальных коробках.Слабая смертная плоть позволила сохранить лишь часть моей силы. Но я Меркурий - покровитель торговцев, воров и путников. Значит, обязательно разберусь, куда исчезли все боги этого мира и почему люди присвоили себе нашу силу.Что? Кто это сказал? Ограничить себя во всём и прорубаться к цели? Не совсем мой стиль, господа. Как говорил мой брат Марс - даже на поле самой жестокой битвы найдётся время для отдыха. К тому же, вы посмотрите - вокруг столько прекрасных женщин, которым никто не уделяет внимания.
Даже самые молодые, наглые и считающие себя единственными хозяевами своей жизни, предпочли умолкнуть. Шутка ли — на их глазах патриций признался, что заговорщики желали убить одного из Рюриковичей. Да не кого-то, а дочь императора. Царевну, что была одним из трёх основных претендентов на престол.
Бывший член круга поёжился под почти двумя сотнями внимательных взглядов и продолжил.
— К моменту, когда бы начался сход, должна была разразиться война между князьями. Хотели мы стравить Волконских да Голицыных с одной стороны, и Шуйских с другой. Разжечь большую войну между родами. Чтобы и те, и другие привлекли союзников да бросили в бой всё, что имеют. Спровоцировать на участие других князей. Через детей вассалов или их собственных. Чтобы к моменту Схода, смута полыхала по всем княжествам.
Сам граф сейчас выглядел отстранённо — смотрел в столешницу, стараясь не обращать внимание на сосредоточённое внимание к своей персоне, которое у некоторых князей уже переходило в откровенный гнев.
— Когда начался бы Земский Собор, должна была заполыхать война с Цин. Вениамин, Ярополк и Святополк Рюриковичи согласились развязать её. Они думали, что это лишь провокация, чтобы создать видимость и заставить Собор утвердить императором их отца. Но война стала бы настоящей.
Вскинув голову, упёрся взглядом в стену и через силу продолжил — наложенный смертными оттиск работал не так тонко, как божественная печать, но всё же давал о себе знать. Граф мог упираться изо всех сил, но отмолчаться у него всё равно не вышло бы.
— Дмитрия мы бы обвинили в развязывании войны между родами и попытке узурпировать власть. Либо на Княжеском Сходе, либо на Земском Соборе. Константина и сыновей его — в начале войны с империей Цин. А Долгоруких — в том, что они обо всём знали, но молчали, чтобы заработать. Когда замирились бы мы с маньчжурами, не должно было остаться у Долгоруких союзников. И тогда их должны были порвать на части.
Если откинуть в сторону эмоциональную часть, план был неплох. Самые мощные княжеские рода оказались бы ослаблены ещё до конфликта с китайцами в усобице между собой. А большая война заставила бы выложиться и всех остальных. Потерять людей, деньги, инвестиционные проекты, поступиться частью власти. И тут Долгорукие, о которых ходят упорные слухи, что род знал о войне заранее и не предотвратил. Не рассказал. Не попробовал уберечь всех. Вместо этого промолчал и обогатился на военных заказах, потому как владел профильным промышленным кластером.
В таких условиях будет достаточно одного, не слишком сильного толчка, чтобы волна княжеского гнева захлестнула Долгоруких. Разорение их владений компенсировало бы остальным, хотя бы часть понесённых потерь.

















