Возвышение Меркурия. Книга 9

Тот факт, что это разорвало бы производственные цепочки и привело к ещё большему взаимному ослаблению родов, вряд-ли заинтересовало кого-то из алчущих справедливости и денег, патрициев.

— Пока шла война, Хранители бы встали под нашу руку. Тех, кто держался старого, пришлось бы перебить. А остальных мы сделали бы частью единого, нового ордена. Что стал бы править этими землями не на словах, но на деле.

Последние его слова погрузили Алмазную палату в тишину. Вязкую, наполненную едва сдерживаемым, запредельным гневом и в любой момент могущую взорваться кровью. Будь здесь настоящий враг — князья бы наверняка наплевали на все запреты и ударили. Настолько резанула по их разумам мысль о том, что кто-то хотел править ИМИ. Не как Рюриковичи, что сидят на троне, следят за соблюдением законов, да выступают арбитрами, а по-настоящему. Исподтишка, дёргая владетелей за ниточки, как марионеток и заставляя танцевать в нужном ему ритме.

С императором они смириться могли — всё же настоящую, полноценную власть, он получал только на время войны. Да и то, с массой оговорок и ограничений. Примеров кровавых узурпаторов из других стран, у князей перед глазами было немало. Потому они перестраховывались, как могли. А вот с теми, кто низведёт их до положения грязи под ногтями, каковой впрочем они сами считали всех ниже себя, князья мириться были не намерены.

Но не было тут цели, на которой можно было бы обрушить свой гнев. Только жалкий подрагивающий пленный, да виновные Рюриковичи. Убивать первого, которого они и так судят — значит совсем выйти за рамки. А вторых всё же лучше не трогать. Запрет на убийство членов императорского рода, что пережили встречу с алтарём соблюдался всей знатью строго и неукоснительно. Правда, я всё ещё до конца не понимал, с чем это связано. Эту тему мы с Дарьей обсудить так и не успели."

"Константин замер на своём троне. Кажется даже не моргнул с тех пор, как граф упомянул его сыновей. А те, переглянувшись, дружно отступили в сторону ближайшего выхода, окутываясь зелёными кольчугами. Сразу же тонко провыли артефакты, сигнализируя, что кто-то использовал силу. Потом к троице Одарённых ещё и устремилось облако жёлтого тумана, наглядно обозначая виновников. Но почти сразу развеялось.

Вениамин вытянул руку, указывая на меня.

— Это он! Пёс Дарьи во всём виноват! Его был план! Он меня на это подбил.

Взгляды князей сфокусировались на мне. Теперь уже мой разум желал набросить кольчугу и ударить божественной мощью, обратив в пепел тех, в чьих глазах читалось слишком уж зашкаливающая жажда крови.

Громыхнул отодвигаемый стул и над столом поднялась рослая фигура Оболенского.