От любви

Улыбка на моем лице стала еще шире. Ну почему она такая… как девчонка совсем!

— Не бойся, — тихо сказал я над ее ушком. — Я никому не скажу, что делал с тобой.

Захватив нежную мочку губами, я без предупреждения толкнулся головкой во влажный манящий вход и втянул воздух сквозь зубы от полученного острого удовольствия. Однако поймав лицо жены, которая издала судорожный стон, замедлился. Она так упрямо и напряженно смотрела на меня, что внутри напряг прошел.

— Я люблю тебя! — внезапно сказала Мариям, и эхо ее голоса, будто сквозь меня прошло.

Зависнув на пару секунд, я сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Затем, словно очнувшись, прижал Мари к себе и поцеловал в висок, одновременно толкнувшись в нее до упора. Следующий толчок — сильнее. Следующие — сильнее и быстрее. Я начал двигаться просто как автоматная очередь, только с протяжными выстрелами.

— А… а… а! — громко стонала жена, хватая ртом воздух.

Впиваясь в мои плечи, она жмурилась от беспощадного удовольствия, к которому я несся с ней на скорости. Рвано всхлипывала, когда я терзал ртом ее грудь, стискивала зубки, ловила мои губы, ослепленная предоргазменными вспышками.

Ощутив, как лоно начало обвивать мой член тугой змеей, я упрямо оставался внутри Мариям, но неожиданно понял, что меня и самого пробирает. Едва успел выйти из нее — сперма брызнула в ту же секунду и обильно растеклась по плоскому животу Мари.

Слабость волной ударила по телу. Втягивая запах волос жены, я продолжал, нависать над ней кажется вечность, прежде чем нашел силы подняться на руках, освобождая от своей тяжести.

Мариям

Сердце гулко колотилось в груди от болезненного наслаждения, которое прошло по мне от макушки до кончиков пальцев. Семя на животе потихоньку стягивало и припекало кожу. Было так хорошо, что дыхание срывалось, словно перед плачем. Было так больно, что горячие слезы собирались в глазах…

Прикрыв веки, я задержала дыхание и ощутила, как соленые капли сбежали по вискам. Адам не видел этого. А даже если бы увидел, не понял, что внутри меня разбилось вдребезги. И что сердце вовсе не трепещет, а горит огнем и горький осадок жалит его.

Задержавшись ненадолго в ванной, Адам вернулся с влажным теплым полотенцем, которым тщательно вытер меня.

— Помочь тебе помыться? — спросил он, помогая мне подняться с постели.

Мельком встретившись с взглядом мужа, я отрицательно мотнула головой.

— Ты и так уже наверняка опаздываешь. Я справлюсь.

Сомневаясь пару мгновений, он посмотрел на часы и скривил губы.

— Ладно… — согласился хмуро. — Но вечером я освобожусь пораньше. Не ужинай без меня, хорошо?

— Хорошо, — отозвалась я, слегка улыбнувшись.

Коснувшись губами моей щеки, Адам развернулся и зашагал в сторону двери, застегивая на ходу верхние пуговицы рубашки.