От любви

Для меня по крайней мере… Я то и дело пыталась найти повод заговорить с хозяином машины, но стоило взглянуть на его отчужденный вид и вся решительность испарялась.

Когда автомобиль плавно притормозил у кованого забора небольшого сквера, я торопливо обронила прощание и уже взялась за ручку двери, как вдруг меня остановили.

— Стой! — Оглянувшись, я растерянно уставилась на Адама. — Возьми цветы.

Он ловко подхватил увесистый букет с заднего сиденья и протянул его мне. Принимая розы, я невольно пропустила долю облегчения от понимания, что мужчина не собирается меня задерживать.

— Я позвоню тебе, — пообещал он.

Уткнувшись взглядом в цветы, я согласно кивнула и тихо пожелала:

— Доброй ночи.

Выходя из машины, все же встретилась с черными глазами в самый последний миг. Грудную клетку неприятно стянуло… Прекрасный вечер так внезапно и обидно оказался для нас омрачен! Потому что жестко заставил меня отрезветь.

Покинув салон, я сразу направилась по тротуару к длинному ряду аккуратных домов, огороженных заборами. Даже спустя месяцы я просила Адама останавливаться подальше от моего дома. Наивно конечно полагать, что меня никто не видел, но я не могла ничего с собой поделать.

Когда остановилась у нужных ворот, услышала, как за спиной медленно прошуршала машина. Я так и не обернулась, хотя внутри прямо жгло от желания. Придержала букет, толкнула железную дверь и как можно тише закрыла ее.

Сумерки очень кстати заняли почти все небо. В окнах уже горел свет, так что у меня была возможность пройти в сад незамеченной. Миновав ухоженную деревянную ограду, я торопливо прошла по нужной тропе мимо плодоносных деревьев до самого каменного сарая, за которым собиралась спрятать свою тайну…

Там — возле старой березы еще не успели осыпаться цветы от прошлого букета, а уже нужно было разместить новый. Всякий раз я безжалостно оставляла их здесь, прекрасно понимая, что если хоть раз понесу в дом то, что дарил мне Адам — вопросов не избежать. А открыто лгать родителям я не смогу.

Со вздохом положив цветы на землю, я взяла стоявший возле сарая тяжелый глиняный кувшин, и пошла набрать в него воды. Прежде чем поставить розы, заботливо освободила их от красивой бумаги, полагая, что так они простоят дольше. Некоторое время, сидя на корточках, я любовалась цветами в полумраке и вдыхала их блаженный аромат. А грусть тем временем все плотнее стягивала сердце, образуя в горле ком.

«Распутная девка! Позор тебе и твоей семье!.. Иди вон, пока я не придушила тебя собственными руками!» — внезапным эхом разнеслось в голове.

Судорожно стерев скатившуюся по щеке слезу, я неловко выпрямилась и поспешила уйти из сада.