Отрада

Кивнув, Храбр больше ничего не добавил, и терзавшее Отраду любопытство от его молчания разгорелось лишь сильнее.

— Отчего ты спросил?

— Да так, — он уклончиво мотнул головой. — Припомнил кое-что.

— Что же?

Кузнец вдруг улыбнулся с редким для себя лукавством и притворно нахмурился.

— Бывают же девки на свете такие любопытные, все им расскажи да обскажи.

Фыркнув, Отрада обиженно вздернула нос. Не так уж ей было интересно!

Храбр довел ее до самой избы знахарки, сделав изрядный крюк. Отпустил уже подле кривенького частокола.

— Больше не ходи одна, — сказал на прощание, ненадолго сжав ей запястье, и Отраде совершенно бесстыже захотелось, чтобы он держал и держал ее, да хоть до самого утра! — Меня дожидайся.

— Увидят же, — она посмотрела в серые, теплые глаза. Его взгляд смягчался, когда он говорил с ней.

— Пусть видят, — Храбр пожал плечами. — Пусть ведают.

— Не о чем еще ведать, — она покачала головой, и, как ни старалась, но в голосе прозвучала тоска.

— Я дал тебе слово и я от него не отступлюсь.

Захотелось горько вздохнуть, но Отрада сдержалась. Все у них получалось не по-людски.

Не так, как было заведено предками. По-хорошему, коли б живы были у них родители, заслали бы они сватов, и весь сговор свершился бы без жениха и невесты. Ей бы осталось лишь заплести в косу вторую ленту как знак сватовства да усесться за шитье рубахи – дара для жениха. Храбр же одарил бы ее украшением или чем-нибудь, что выковал в кузне своими руками, и вся община бы знала, что они теперь просватаны.

Но все происходило не так, как должно, и Отрада тревожилась. А ну осердятся на них и Светлые Боги, и Род, и домовой за то, что делают все не по устоям? Что тогда?.

.

Верно, все переживания отразились у нее на лице, потому что Храбр мягко накрыл руками ее плечи и заглянул в глаза.

— Как уберем поля, я сам к воеводе в городище съезжу, не стану осени дожидаться, хочешь?

Отрада мгновенно переполошилась."

"— Нет, не нужно! — она замотала головой изо всех сил, представив, как Храбр непременно попросит у воеводы суда над Зоряном Неждановичем. Али похуже что-то совершит. — Да я вовсе и не мыслю, что ты от слова отступишься! Не нужно к воеводе... — попросила она и сжала рубаху у него на груди.

Близость мужского, сильного тела заставила Отраду вздрогнуть и облизать пересохшие губы. Как и в тот раз, когда случайно она влетела щекой ему в спину, ее обдало горячей волной, из-за которой все внутри затрепетало. Кончики пальцев закололо, и колени подогнулись, и она непременно бы упала, если бы Храбр ее не держал.

Мир уменьшился до одного его лица, освещенного закатным солнцем, и невольно, себя не помня, Отрада шагнула вперед, подавшись наваждению.

Храбр опамятовался первым.