Отрада

"

"— Я провожу тебя, — решительно сказал ей Земовит, и она не стала возражать. И даже загордилась немножко.

Полпути они прошли в молчании: Отрада с удовольствием вслушивалась в трескотню сверчков и крики ночной птицы, и на душе у нее было почти спокойно.

— Красивая ты, Радка, — задумавшись и залюбовавшись последними красками заката, она словно позабыла, что шла не одна.

Очнулась, лишь когда услышала его взволнованный, сбивчивый шепот. Подняла лицо с блестящими глазами и пушистыми бровями, изогнувшимися коромыслом, и не успела отпрянуть, когда Земовит впился в ее губы грубым, жгучим поцелуем. Сперва она лишь жалко пискнула и уставилась на него, широко распахнув глаза, и дернулась в его руках, что малая пичуга. Но молодец хватки не ослабил, и тогда уже Отрада застучала сжатыми кулаками по его груди и отвернула лицо.

— Пусти меня, пусти же! Что творишь ты!

Ее отпор охладил горячую, буйную голову Земовита. Он разжал руки, и Отрада тотчас отпрыгнула от него на два шага в сторону. Прижала к горящим щекам ладони, резким жестом стерла следы его поцелуя с губ.

— Ты что творишь! — зашипела она, яростная и взметавшаяся. — Совсем стыд потерял?! Кто дозволил тебе!

— Так ты сама и дозволила! — огрызнулся Земовит, которого ее слова болюче задели.

Сперва помыслил он, что ломается девка, как и все прочие. Но вскорости уразумел, что Отрада не притворялась. А то, как она поцелуй его с припухших губ стёрла... Тут уж совсем он не стерпел, едва сызнова к ней не кинулся, чтобы хорошенько проучить. Будет знать, как нос воротить!

— Пошто проводить себя дозволила? А на игрищах когда... пошто все вставала да вставала со мной в пару? А, а?! А теперь, стало быть, от ворот поворот даешь? Что, не люб тебе, не хорош? — уязвленный Земовит отхлестал ее едкими словами, и Отрада лишь качала головой, не веря, и глядела на него так, словно впервые в жизни видела.

— Ты что же, каждую девку, которую до избы провожаешь, целуешь? — токмо и спросила она, когда молодец закончил яд свой на нее изливать.

— Дура ты, Радка! Как есть дура. Сама по всем виновата, нечего юбками перед мужами вертеть!

Он фыркнул и мотнул головой. Потом оглядел ее с головы до ног, поджал губы и зашагал прочь, ни разу не обернувшись.

Отрада стояла, как оплеванная. На душе было тяжело, муторно. Может, и прав был кудрявый Земовит, когда дурой ее обругал. Коли уж второй раз едва не угодила она в беду... Может, и впрямь вела себя не так.

Понурив голову, она заспешила в избу. Одной нынче идти было ей даже спокойнее, чем подле юноши. Жаль, померк нынче для нее и закат красивый, и звезды не радовали больше, и к ночному пению прислушиваться не хотелось.

Бежала и корила себя: старики ведь верно говорят, что дыма без огня не бывает.