Отрада

Вестимо, что-то сделала она, отчего Земовиту помстилось, что можно ее зажимать да прямо в губы целовать. Напрасно согласилась, чтобы он до избы ее довел. Напрасно доверилась.

Но на середине пути вспомнила Отрада другой вечер и другого человека на месте Земовита. И ничего дурного тогда не случилось. И не было никакого подвоха в том, чтобы проводить девку до дома. И тот человек ни в чем ее не укорил и не обвинил и, тем паче, не полез с грубыми поцелуями только лишь потому, что шла она подле него да мечтательно глядела по сторонам.

Отрада вздохнула и стянула нарядное очелье с головы. Все ли с кузнецом ладно? Правду ли сказала Стояна, что не добрался до него ни Зорян Некрасович, ни Перван, ни вуй Избор? Хотела бы она знать.

***

— ... ой какие ладные, ой какие красивые! — Услада с Милонегой расхваливали бусы на все лады, словно были погодками.

Все же девки и украшения – дело чудное.

Храбр довольно посмеивался, сидя за столом и упираясь спиной в избяной сруб. Поутру воротился он из городища, и был тому очень рад. С воеводой удалось ему свидеться лишь на третий день, когда ждать умаялся. Уже и весь торг обошел, и все товары пересмотрел, и дары сестрам прикупил, а время тянулось да тянулось. Бездельничать он не привык и взвыл уже к вечеру второго дня. Коли б не явился на постоялый двор тогда воеводин человек да не велел прийти на другой день в терем, он бы с первым лучом солнца вернулся домой, так не отдав меча.

Но все сладилось, и задумку свою Храбр исполнил. В суматохе да суете – все в тереме стояло вверх дном после смерти княжича, но с воеводой он свиделся. Меч передал, как обещался. Весть услыхал: что по осени навестит он их земли. Мол, поглядеть, как живут. На том и уехал домой.

Под вечер пошел к Белояру да Усладе, забрать Твердяту с Нежкой в отцовскую избу. А там уж и стол был заставлен яствами: сестра подгадала к его возвращению. Вот и затянулась вечерняя трапеза. Пока обсказал, как все было, пока подарки отдал: Усладе – красные бусы носить под расшитые рубахи, Нежке – нитку бусин, прилаживать на очелье; пока возгласы восторженные унялись, пока шепнул пригорюнившемуся Твердяте, что и его в избе кое-что поджидает, из городища привезенное..."

"Храбр улыбался и чувствовал, как под рубахой прятался еще один небольшой сверток. Мыслил он мыслил, ходил кругами, разглядывал ладненькие, тоненькие, серебряные усерязи*, что поблескивали на солнце и так и вертелись у него перед глазами. А потом махнул рукой да купил их, заплатив полную цену и не сторговавшись ни на медяк. А нынче они согревали его лучше печи.

— ... так давай я покажу тебе, милая, — раздался голос Услады, и Храбр, очнувшись от своих мыслей, посмотрел на сестер.

Милонега, отложив в сторону ложку, изо всех сил завертела головой: взметалась вокруг лица русая коса.