Падение Хана

Чуть приподнял здоровой рукой, и я оказалась верхом на его чреслах, прикрытых тонким одеялом…но даже одеяло не скрывало напряжение и каменную длину его эрекции.

— Это хотела сделать?

Как перечисление, и наклонил меня снова к себе за затылок.

— Что еще хотела?

Меня начинает трясти от понимания, насколько я близка к тому, что…ЭТО повторится. Но мне почему-то сегодня не страшно. Посмотрела на черные глаза, на приоткрытый рот, на мощную челюсть и снова на глаза.

— Расстегни платье, я хочу увидеть твою грудь.

Сказал, и мои щеки запылали, стало невыносимо жарко между ног. Подняла руки к вороту, расстегнула пуговки и спустила ткань с плеч. Она скользнула вниз, щекотно задевая торчащие соски и сползая мне на ребра. Нажал на спину, заставляя податься вперед, так, что грудь острыми конусами нависла над его лицом. И эти идеальные губы распахнулись, чтобы дать языку коснуться одного соска, затем другого. Тихо застонала и запрокинула голову назад, плоть подо мной стала еще тверже, и я ощутила, как Хан дернул бедрами. Вцепился сильнее в мой затылок, удерживая и жадно хватая мои соски широко открытым ртом, вбирая груди глубоко в рот, засасывая их с алчным причмокиванием."

"Меня всю охватило трепетом, невероятным удовольствием, пронизало все тело иглами наслаждения. Хан приподнял меня и потянул еще выше, я не понимала, что именно он хочет сделать, но подчинилась, позволяя поднять себя и подтянуть до самой подушки, а потом, не понимая ничего, видеть, как он задирает вверх юбку, как рвет на мне тонкие кружевные трусики, и меня захлестывает стыдом, страхом и непониманием.

— Стань надо мной на колени.

— Нне надо.

— Надо. Стань, я сказал. И раскрой себя.

— Зачем?

Какой ужасный и глупый вопрос, но мне хотелось оттянуть время. Или избежать того, что он хочет сделать. Я пока не знала, что именно…но мне казалось, что, если узнаю, сойду с ума.

— Я буду трахать тебя языком.

О Боже! Я не смогу этого сделать… я умру от стыда, но хриплый голос прозвучал настолько сумасводяще, что меня всю трясло от невероятного ощущения и…странного, дикого, жадного предвкушения. Но не посмела ослушаться, перекинула колено через его голову и стала над ним, стараясь не дышать и не смотреть вниз.

— Раскройся. Обеими руками.

Зажмурившись, раздвинула нижние губы, чувствуя, как обвевает вначале прохладой, а затем опаляет горячим мужским дыханием, и маленькая бусина между складками начинает пульсировать…как будто чего-то ждет. Вот этого тянущего прикосновения его языка. Вся моя кожа покрылась мурашками, мне казалось, что меня разрывает на кусочки от диких, непонятных, но очень бешеных ощущений. Соски стали каменными, а спина прогнулась, и я вся задрожала, когда язык быстро задвигался по всей длине влагалища, а потом впился в саму сердцевину, внутрь.