Перстень Иуды

На стоящих полукругом офицеров она не обращала внимания, и те беспрепятственно рассматривали большие, отвисающие под своей тяжестью груди с розовыми сосками, крутой изгиб бедер, густые пышные волосы внизу живота, крепкие ноги…

– Давай, не спи, поворачивайся! – хорунжий звонко шлепнул ее по дебелому заду, нагнул к столу, повозился сзади, вцепился в крепкие бедра и принялся раскачиваться взад-вперед, с силой дергая ее на себя, чтобы войти поглубже. Маруся отстраненно смотрела перед собой, прямо на офицеров, но взгляд проходил сквозь них, как сквозь бесплотных призраков.

Лицо ее ничего не выражало. Тем временем Лоскутов намотал косу на руку и натянул, как кучер поводья, голова девушки запрокинулась, и стало видно, что на бледных щеках проступил румянец, а губу она закусила, чтобы не закричать. Хорунжий все усиливал темп, густо запахло потом и еще чем-то острым и муксусным. Маруся тихо застонала, потом громче, зрачки у нее закатились, как после дозы наркотика, а потом глаза и вовсе закрылись. Она продолжала стонать и, широко раскрыв рот, облизывалась длинным красным языком.

– А ну-ка, дайте я, – Разгуляев, расстегивая ширинку, протолкался к столу и пристроился спереди, заняв жадно ищущий что-то девичий рот.

Теперь они обрабатывали «допрашиваемую» с двух сторон, она громко вскрикивала и двигала одновременно тазом и головой…

Когда Лоскутов и Разгуляев удовлетворились жарким Марусиным телом, к ней подошел майор Козюков.

– Ложись на топчан! – скомандовал он и зачем-то пояснил подчиненным:

– Стар я для цирковых фокусов, мне опора нужна…

Девица выполнила команду охотно и с явным удовольствием опрокинулась на спину, бесстыдно распялив белые ноги.

Козюков расстегнул галифе, спустил не совсем чистые кальсоны и вдруг гаркнул:

– Может, вы хоть отвернетесь, господа?! Неблагородно!

– Давайте выйдем, – произнес Портнов. – Что это мы, в самом деле?..

Они вышли в коридор, стараясь не глядеть друг на друга. Лишь Самохвалов был весел и оживлен:

– Хорошо, что такая ебливая попалась, совсем другое дело! Не терплю их бить да связывать… Особенно, когда плюются и норовят укусить…

– Что в лоб, что по лбу, – философски произнес Латышев. – Она же не сама к нам пришла…

– Не скажите! – возразил Портнов.

 – Это две большие разницы… Вот раз, помню…

В дверях, на ходу приводя себя в порядок, появился майор Козюков.

– Знаете, что она говорит? – давясь смехом, поведал он. – Спрашивает: теперь вы меня не расстреляете? С пудом динамита-то! Ну, чисто как дите…

В комнату для допросов, заговорщически переговариваясь, зашли Самохвалов и Портнов. Даже в коридоре было слышно, как Маруся стонала и кричала, причем продолжалось это довольно долго. Наконец, офицеры вышли – веселые и умиротворенные.