Перстень Иуды

В кулуарах шептались, что причиной стал донос одного из коллег, но фамилия не называлась, хотя для всех это был секрет Полишинеля. На освободившееся место назначили старшего сотрудника по особым поручениям Аристарха Визжалова. Вскоре поползли слухи, что новый руководитель стал оказывать знаки внимания вдове предыдущего – Алисе Петровне Бортниковой и та, по причине полной безысходности, вынуждена была их принять…

Визжалова стали побаиваться и сторониться, но он не обращал внимания на такие мелочи. А через месяц стало известно о его помолвке.

Несмотря на нюансы, на свадьбу замначальника пришли всем отделом. Много шутили, произносили хорошие тосты, давали сердечные пожелания. Говорили об успехах молодого мужа, который сыграл решающую роль в обнаружении и ликвидации особо опасного бандита Петра Дорохова, о его заслуженном продвижении по службе и головокружительных перспективах дальнейшего роста, о красоте его жены – талантливой журналистки Танечки, требовали скорейшего увеличения молодой семьи. Судьба Бортникова и красота Алисы Петровны остались за рамками застольных тем.

А уже перед завершением свадебного торжества начальник оперативного отдела Кононов торжественно произнес, обращаясь к новобрачной:

– Татьяна Марковна, готовьтесь к столичной жизни!

Молодая широко раскрыла глаза.

– Это в каком смысле?

– Руководство направляет вашего мужа на учебу в Москву. Он очень перспективный сотрудник и наверняка там задержится. Так что, не забывайте столицу Дона…

Возгласы одобрения послышались за столом. А на самом его краю два молодых сотрудника тихо обменялись репликами:

– Повышение с переводом – лучший способ избавиться от мерзавца.

– Пожалуй. После учебы он уже никогда сюда не вернется…

Глава 2

Визит Иуды

1926 г. Москва

– Опять забрызгался, – сокрушенно сказал Аристарх, рассматривая обшлага гимнастерки. – Руки-то отмыть можно, а форму опять жене стирать. А она каждый раз расспрашивает…

– А чего ей расспрашивать? – закряхтел Мятте. Это был коренастый латыш с вечно растрепанными рыжими волосами и усиками. – Жилье есть, жалованьем не обижают, паек выдают, путевки в санаторию – пожалуйста… Пускай живет да радуется.

Не бабы ведь, это мы свои нервы жгем. У меня уже и руки дрожат, и голова кружится. Не простое ведь дело. У тебя уже сколько было?

– Три…

– И-эх! – Мятте усмехнулся и махнул рукой. Его припухшие глаза имели монголоидный разрез, как будто в его жилах имелась доля азиатской крови. – Я их уже перевел без счета, столько, что и сам не вспомню… Моя ничего не спрашивает – ученая, службу знает… Да я и не пачкаюсь.