Перстень Иуды

"

"Вокруг шумела разноязычная речь: важные египетские купцы выставляли хитоны из тончайшего льна, бронзовые лампы, раскрашенных охрой каменных скарабеев; юркие греки расхваливали сложные астрономические приборы, керамические вазы, отрезы красивых тканей; черные нубийцы в красных фесках и набедренных повязках продавали статуэтки из такого же черного эбенового дерева, веера из страусиных перьев, поделки из слоновой кости и чудодейственное лечебное снадобье из толченого рога носорога; степенные сирийцы предлагали ножи из дамасской стали… Справа лежали на прилавках грубые и колючие слитки железа из Индии, тут же кузнец разложил замки с массивными ключами, треугольные лопаты, серпы, рядом горшечник выставил глазурованные горшки, а стеклодув хвастал редкой и дорогой стеклянной посудой, рядом с ним сидели мироварщики со своими благовониями…

На площадке посередине продавали рабов: толстый самарийский купец увлеченно ощупывал тугую грудь совсем юной чернокожей девушки, работорговец заставлял атлетически сложенного нубийца напрягать мощные мускулы.

Все громко расхваливали товары на родных языках, а покупатели так же громко торговались, пытаясь сбить цену, отчего на площади стоял постоянный гул, будто прибой бился о скальную гряду.

– А ты много ли сделал добрых дел, Иуда? – со скрытой насмешкой спросил Фома, и ему пришлось повысить голос.

– Много. Только вы их быстро забываете, – Иегуда гордо выпрямил спину. – Помнишь, как я предостерегал от входа в Иофу и умолял обойти это селение? Но вы меня не послушали, и нас хотели побить камнями! Кто выручил всех тогда?

Суровое лицо Петра смягчилось, на губах мелькнула тень улыбки.

– Да, помню, Иуда бросился на зачинщиков, он так кричал и ругался, плел такие небылицы и так кривлялся, что вызвал смех толпы, и мы смогли выбраться невредимыми…

– Но я не дождался благодарности ни от учителя, ни от вас! – взволнованно вскричал Иегуда.

 – Никому не нужны правда и справедливость!

– Может, оттого, что ругань мало похожа на правду, а смешные ужимки мало похожи на справедливость? – усмехнулся Фома. – Но никто не отрицает, что ты спас Учителя своими ужасными гримасами!

– Не я его спас, это не мои гримасы! Вероятно, его спас Сатана, который научил меня кривляться, корчить рожи и изворачиваться перед разъяренной толпой! – Иегуда тыльной стороной ладони вытер выступившую на губах пену.

«Серебряный шекель» вдруг скрылся за невесть откуда взявшейся тучкой и вмиг перестал греть. Тут же налетел резкий порывистый ветер, закрутивший и взметнувший вверх кучи рыночного мусора.

Они как раз подходили к мясным рядам. Слева продавали мясо, справа – птицу. На прилавках лежали ощипанные тушки кур и гусей, в больших клетках беспокойно бились голуби и куропатки.