Перстень Иуды

И приказал кучеру: – Гони в «Ампир»!

В почти пустом зале одного из лучших ресторанов города их встретили с почетом и уважением: солидного вида метрдотель, отбросив обычную важность, выбежал навстречу с приветливой улыбкой и любезно проводил завсегдатаев к их любимому столику у окна. Тут же подбежал официант и почтительно склонился в ожидании заказа."

"До переселения в Петербург Бояров практически не употреблял спиртного – маменька не разрешала. Но теперь он нередко позволял себе пропустить бокал-другой шампанского, распить бутылочку «Бордо» или «Шабли». Вино быстро поднимало настроение и снимало скованность, которая в первые дни охватывала провинциала среди накрахмаленных скатертей, позолоченных приборов и будто подсвеченной изнутри тонкой фарфоровой посуды.

Особенно пугало его толстенное меню с непонятными названиями, в котором, впрочем, Хомутов ориентировался, как в своем кармане.

Постепенно Павел «обтерся», выучился нехитрым правилам ресторанного этикета, а от былой стеснительности не осталось и следа. Но сегодня он испытывал особое состояние: душевный подъем, дерзкий кураж, превосходство над окружающими.

Он свысока поглядывал на трех купцов с лопатообразными бородами, шумно гуляющих у противоположной стены, на молодых офицеров с дамами не очень строгого поведения, кутивших в центре высокого, украшенного картинами, статуями и лепниной зала.

– Принеси-ка нам, любезный, для начала паровую стерлядочку, грибочки, соленья бочковые да маленький графинчик водочки, – обратился Павел к официанту, не спрашивая мнения Хомутова. Тот несколько удивился нарушению обычного порядка: всегда он делал заказ, да и водку они никогда не пили. Но виду не подал – кто платит, тот и заказывает музыку…

Как раз заиграла скрипка: пожилой еврей подходил к столикам и, чувственно полузакрыв глаза и едва прикасаясь смычком к струнам, извлекал из своего инструмента нежную, трогающую до самого сердца, мелодию.

Бояров щедро насыпал монет в карман его жилета, дергаясь, как на пружинках, осмотрелся.

Купцам принесли жареного поросенка и очередной большой графин водки. Офицеры веселились вовсю: один стал на колено и затеялся пить вино из туфельки своей спутницы, но та повизгивала и убирала ногу.

Павел чувствовал себя легко, весело и задиристо.

Его распирала энергия, хотелось приключений, новых впечатлений и острых ощущений.

– Не обижайся, дружище, но ты лишен фантазии, – заявил он Хомутову когда они выпили по второй рюмке. – Уже которую неделю ты водишь меня из ресторана в театр и обратно. А что, в столице больше негде развлечься? Ты же хвастался, что знаешь все злачные места. Почему бы нам не поехать в публичный дом?

– Гм, однако! – удивился Хомутов, закусывая соленым помидором и за обе щеки уплетая стерлядь.