Стояли врассыпную древние, покосившиеся избы, дышали необжитым холодом и пустотой. И даже расселившаяся по ним дружина не могла вдохнуть жизнь в старые срубы. На другой стороне холма паслись привязанные лошади, щипля остатки пожухшей травы. Долго они здесь не пробудут, это разумели все. Не смогут прокормить ни лошадей, ни себя. Но — как долго? Казалось, этого не ведал даже сам Святополк, уведший войско в такую глушь. — Нужно переждать, — сквозь зубы процедил княжич последовавшему за ним воеводе. — И разузнать, отчего молчит Багатур-тархан. Тогда и решим, как дальше быть.
Гридь же… Не обижу их, как со всем управимся! Путь-то у него все равно один — на Ладогу. Но сколь много нужно сделать, прежде чем он доберется до отцовского терема! — Под зиму можем и в Белоозеро вернуться, — Святополк искоса поглядел на шагавшего вровень с ним Драгана. — А по весне выступим. Воевода вскинул на княжича взгляд голубых глаз и нахмурился. Молча поджал бледные губы. — Что кривишься? — сощурившись, спросил Святополк. От него не укрылось недовольство воеводы. Выйдя из березовой рощицы, они пересекли небольшую поляну и нынче поднимались по холму.
— Мыслишь, не пойдет против тебя брат по зиме, княжич? — совсем невпопад отозвался Драган. — Да кто ж по зиме ходит! — с неподдельной уверенностью воскликнул Святополк, поглядев на воеводу как на неразумное дитя. Он даже улыбнулся словно услыхал занятную историю, изрядно его повеселившую. В словах Святополка была правда. По зиме в ратные походы дружина не ходила: дороги запорашивал снег, лютые морозы стискивали кости в ледяные тиски, и никак нельзя было продержаться на колючем верху целый день верхом. Зимой и треть летнего поприща не получалось одолеть! Слишком рано опускалась на землю темнота, и заходило тусклое солнце.
Зимой замедлялась, почти останавливалась сама жизнь, и укрытая тяжелым снежным покровом мать-сыра-земля засыпала до весны. Для ратных походов всегда дожидались весны: пока растает снег да закончится распутица, в которой увязали лошади, повозки да люди. Пока теплый ветер обдует землю, и грязь под ногами превратится в твердую дорогу. Но шибко уж уверен был Святополк в том, что не решится ладожский князь выступить зимой. А коли решится? Драган совсем не знал Ярослава Мстиславича.
Но слишком хорошо знал своего княжича. Знал его лютую, сжирающую ненависть к старшему брату. Ненависть, что застилала ему глаза и мешала разумно мыслить. Коли ошибается Святополк, им всем придется туго. Зимой в Белоозере они окажутся в западне, загнанными в угол словно дикий зверь на ловите. Потому и хмурился воевода Драган, потому и глядел вокруг недовольно и сердито. Он ничего не сказал Святополку. Чего впустую гадать? Сколько еще воды утечет, пока наступит зима! Там будет видно.
