Там же на предплечье притаился старый, давно затянувшийся витой рубец. — Откуда он? — ей давно уже было любопытно спросить. Не о самом шраме даже. О муже побольше хотела она разузнать. — От младшего братца, — в усмешке князя явственно прозвучала горечь. — Мы упражнялись, и он заместо притупленного меча взял настоящий воинский. Звенислава резко подняла голову, смотря на мужа широко распахнутыми глазами в обрамлении пушистых ресниц. — Это же подло! Ее слова его позабавили. — Я сам виноват. Нечего зевать было. Она помотала головой, не соглашаясь. Ее пальцы невольно поглаживали руку мужа, пока Звенислава напряженно о чем-то размышляла.
Решившись, она подвинулась к нему и склонила голову на плечо, быстро, почти мимолетно коснувшись сухими губами прохладной кожи. — Ярослав, я… — Пошто ты с Чеславой к реке ходила? Звенислава вздрогнула, но не смутилась. Заставила себя посмотреть мужу в глаза, чтобы видел он: нечего ей скрывать. Уж коли донесли ему добрые люди, она ответит. — С Макошью поговорить хотела. — В ночи? — Ярослав вздернул бровь. Сидел он будто бы расслабленно, откинувшись лопатками на теплый сруб и вытянув босые ноги.
Но Звенислава знала, что это напускное. Не раз видала, как мигом подбирался муж, превращаясь в опасного зверя. Она все еще колебалась. Но глупое, девичье сердечко щемило при виде осунувшегося пуще прежнего мужа, и она выбрала смолчать. Как возложить на него еще и это бремя? И ведь полуправда лучше неправды, так? — Я с Рогнедой повздорила. Тоскует она. Ходила за нее Макошь просить. А поздно почему — так я Чеславу с веча дожидалась. Ты не велел без нее ходить. Почти правда.
При имени княжны лицо Ярослава никак не изменилось, не дрогнуло. Тень былых воспоминаний его не омрачила. Выслушав жену, он кивнул. Такого объяснения ему было довольно. — Больше не выходи за ворота без моего ведома в темноте. Хоть и с Чеславой, — сказал немного погодя. — Чую, затевает что-то боярин Гостивит. Может, сговорился с моим братом, может, сам по себе. Звенислава встрепенулась, отняла лицо от его плеча, заглянула в глаза со смятением во взгляде. Ярослав покачал головой. — Не тревожься. Он перехватил ее ладонь, все выводившую невидимые линии на его руке, и несильно сжал.
Князь помолчал немного, прочистил горло, и со стороны могло показаться, что он готовится к чему-то. Звенислава удивленно смотрела на мужа, прикусив губу. — Я обидел тебя, — поймав ее взгляд, негромко сказал Ярослав. — Я скверно с тобой говорил. Ее глаза широко распахнулись. Она часто заморгала и уже собралась помотать головой, когда князь остановил ее. Ему и без ее возражений было трудно говорить. — Так не должно поступать мужу.
