Пляска в степи

Он усмехнулся и накрыл ладонью руку воеводу, которой тот все еще стискивал его запястье. Его старый пестун сидел напротив, поджав губы, сердито сведя брови на переносице седые брови, но вот глаза его глядели совсем незнакомо. Увидел в них Ярослав невысказанную мольбу.

Это длилось всего лишь мгновение. Нарочито громко откашлявшись, чтобы побороть накатившее на него смущение, воевода убрал со стола обе руки и скрестил их на груди. Ярослав же вновь прижался спиной к деревянному срубу. Он все уже решил, понял дядька Крут по его спокойному взгляду и по разудалому веселью, которое звучало в словах князя всякий раз, как он заговаривал о брате.

"

"«Мне и честь», — повторил про себя воевода слова Ярослава. Его брат спутался с хазарами, ему и с ним разбираться. К этому же призывают его и князья, что направляли в Ладогу своих гонцов. По чести — так будет правильно. Ярослав нынче старший в роду, и это он должен учить зарвавшихся щенков. Но воевода глядел на своего воспитанника и не хотел, чтобы тот уводил дружину и уходил сам. Кому сказать — стыдно, размяк словно плаксивая баба! Но не хотел он, хоть ты режь!

Повисшее между ними молчание разбилось о шум шагов, когда княгиня вновь показалась в горнице.

Ее взволнованный взгляд метался от мужа к воеводе и обратно, а на побледневшем лице не было ни кровинки. Конечно же, она разумела, о чем они говорили. Разумела, что замыслил Ярослав. Может, робко надеялась, что дядька Крут сдюжит князя отговорить?..

Княгиня поставила на стол перед ними еще один кувшин — с квасом, как и обещала. А потом вышла за порог горницы, забрала у чернавки пузатый горшочек с похлебкой и две миски с ложками, и также расставила их перед мужчина.

В третий раз она воротилась с пышным караваем в руках.

— Благодарствую, государыня, — воевода привстал с лавки, приложив к груди руку.

Княгиня улыбнулась ему — мимолетно, рассеянно. Она не отводила пристального взгляда от мужа.

— Ступай, ласточка, — тихо сказал Ярослав. — Не жди, припозднюсь нынче.

Звенислава Вышатовна вскинула голову, что-то уразумев: тонко, пронзительно зазвенели височные кольца. Ее глаза блестели, но она не заплакала, и с каждым шагом все выше и выше поднимала подбородок. Проводив ее взглядом и дождавшись, пока за женой закроется дверь, князь повернулся к воеводе.

Выглядел он едва ли не смущенным отроком, и воевода уразумел, почему, когда тот сказал.

— Коли будут милостивы боги, к середине лета родится у меня сын.

Дядька Крут широко улыбнулся впервые за все время, как переступил порог терема, и залпом опрокинул чарку с взваром.

— Здрав будь, князь! — сказал он с чувством.

Помолчав, они принялись за похлебку — только и скреблись ложки о дно мисок. И лишь отодвинув в сторонку пустой горшок, вновь заговорили о насущном.