Пляска в степи

Чеслава от таких речей скрипела зубами, но с лекарями не спорила. Им нынче было не легче, чей ей.

Князь был мрачнее тучи. Легко раненый Буян Твердиславич сунулся, было, с ним поговорить, но отступил. Чеслава глядела на Ярослава токмо издалека, и даже сотник Стемид, хоть и следовал за ним бесшумной тенью, а близко подходить не смел.

Ни княжича Святополка, ни почти никого из его дружины не было среди павших. Не видели их и среди тех, кто позорно сбежал вглубь земель хазарского каганата. Потому и почернел лицом Ярослав. По всему выходило, провел его младший братец. И Чеслава страшилась даже думать о том, что замыслил проклятый Богами княжич.

Ближе к ночи Стемид разыскал ее и заставил пойти передохнуть в лагерь, который разбили неподалеку. Дружинники шептались, что из княжеских земель уже спешили к ним и повозки со снедью и водой, и знахарки с целебными отварами да чистыми повязками. Пока же обходились тем, что было с собой, хотя лекари уже с ног валялись от усталости. Они врачевали воинов почти весь день и ни на мгновение не прервались с наступлением ночи.

Чеслава, покряхтывая, кое-как опустилась на брошенный на землю чужой плащ и взяла протянутую кем-то лепешку.

Она принялась баюкать руку, поглядывая по сторонам. Стемид привел ее к небольшому костерку, вокруг которого собрались князья да старшая гридь.

Уж не ошибся ли часом сотник? Все же ранен он был, хоть и отделался легко — князю приходилось куда хуже. Что уж говорить о Горазде, который может не увидеть, как встанет утром солнце…

Но ее никто не гнал, и потихоньку Чеслава расслабилась, пригрелась подле костерка. Глаза отчаянно слипались, и она с трудом заставляла себя не клевать носом, прислушиваясь к разговору промеж князьями.

Среди них не было сыновей того достойного человека, которому она однажды служила. Что ж. И они не пережили эту битву. Но уж по ним она плакать не станет."

"— У него должно быть становище где-то поблизости. Отправим поутру людей, кто посвежее. Нагоним, — Буян Твердиславич говорил о хазарском воеводе Багатур-тархане, которого на поле битвы, как выяснилось, не видал никто.

Гридь согласно зашумела. Разграбить становище полководца да поживиться его сокровищами хотелось многим. Еще и после такой сечи.

— Может, и брат твой там сыщется, — черноводский князь поглядел на ладожского.

Половину лба у Ярослава Мстиславича закрывала наложенная вокруг головы повязка. Сколько повязок пряталось под рубахой не ведал никто, окромя лекарей. Чеслава мыслила, что немало, коли судить по его скованным движениям да сцепленным зубам.

Ладожский князь нахмурился и медленно кивнул.

— Может, и сыщется, — отозвался он, непроницаемым взглядом смотря на огонь.

Чеслава поежилась невольно. Ничего еще для них не кончено, ничего.