Плоть и кровь

И тут же увидел Джамаля внизу, на пляже. Джамаль стоял у самой кромки воды, волны омывали его лодыжки, а он подбирал камушки и швырял их в океан. Подбирал и швырял, подбирал и швырял, методично — так, точно его подрядили очистить пляж от камней. Бен побежал к нему. Он не окликнул Джамаля, не позвал по имени. Не хотел отдавать его имя воздуху.

Джамаль не услышал его приближения, и Бену пришлось взять себя в руки, чтобы не вцепиться в свободную желтую рубашку Джамаля и не развернуть его рывком к себе. Он остановился в нескольких шагах от Джамаля и громко выпалил:

— Эй!

Джамаль обернулся, и все опять изменилось.

Бен увидел лицо Джамаля — испуганное, каким только он, Бен, его и знал. Увидел глаза.

— Что? — спросил Джамаль.

И новое чувство поднялось в душе Бена с такой стремительностью, что, столкнувшись со злостью, взорвало ее. Гнев и нежность переполнили Бена — столь сильные, что он испугался за свою жизнь.

— Смотри, что я нашел, — сказал Джамаль.

Он нагнулся, подобрал с песка крыло чайки, жгуче белое, растянувшееся почти на два фута — от тугих, зубчатых концевых перьев до желтоватого кружка аккуратно, точно топором отсеченной кости.

Крыло было выцветшим, затвердевшим, очистившимся от любой плоти. Только кость и перья.

— Жуть, — сказал Бен.

— В своем роде, — согласился Джамаль. — И в своем род красота, нет?

Он стоял с крылом в руках.

— Ты не хочешь под парусом походить? — спросил Бен.

— Не знаю.

— У тебя найдется другое занятие?

— Никакого.

— Правильно.

— Тут вообще нечем заняться.

— Вот и займемся лодкой.

Джамаль держал крыло обеим руками и смотрел на него, наморщив лоб, как если б оно было сокровищем и, в смысле более темном, обузой.

— Ладно, — сказал он. — Согласен.

Они начали подниматься по берегу. Бен спросил:

— Ты же не потащишь его в дом?

Джамаль ответил:

— Я, пожалуй, возьму его с собой. Отвезу в город.

Бен знал, что подумает их дед: сумасшедший сын сумасшедшей матери тащит в дом ошметки падали.

— Может, лучше бросить его здесь? — предложил Бен.

— Нет. Я хочу сохранить его. Повесить на стену моей комнаты.

— Ты и вправду странный.

— Может быть.

— Оно же воняет.

— Мне без разницы.

Они поднялись по песчаному скату, вошли в рощицу, Джамаль нес крыло. Оно казалось странно уместным в его руках, как если бы Джамаль вышел в мир и принес оттуда нечто необходимое ему, нечто ужасное и сказочное. Когда деревья укрыли их, Бен сказал:

— Подожди минуту.

— Что?

— Мне нужно поговорить с тобой."

"— Ладно.

Джамаль стоял перед ним — беззаботный, ожидающий. Разглядывал крыло, просовывал палец между перьями. Он влюбился в эту дрянь, в этот кошмар. Глупо, как глупо.