Плоть и кровь

Ничего другого ей не оставалось. Позволяла ему держать ее за руку, вести мимо домов с их лужайками, крылечками, цветочными клумбами. И спустя какое-то время сказала:

— Я не могу выносить его присутствие.

— Ты убьешь его, если заставишь уйти, — ответил Билли. — Он и так уж чувствует себя страшно виноватым.

— Он в жизни не чувствовал себя виноватым хоть в чем-то.

— Сейчас чувствует. Поверь мне.

— Ты ничего не знаешь. Даже представления не имеешь.

— Это ведь я хотел когда-то убить отца, — сказал Билли. — А ты его защищала.

— Тогда мы были детьми.

Некоторое время они шли в молчании.

Сьюзен наполняла добела раскаленная, бесстрастная ярость, не походившая ни на что ей известное. Она желала краха людям, владевшим этими уютными домами, ухаживавшим за этими дворами или платившим за уход кому-то другому. Она желала им разорения, болезней, немыслимых утрат. Она коснулась ствола одного из деревьев и представила наводнение, волну, которая катится по этой безобидной улице, стену вспененной грязи, выламывающей двери домов и выносящей из них часы, книги, кресла. Ей хотелось вернуться на такой волне в морг, броситься на гроб сына и лететь на нем по воде, сметающей разрушенный мир. Воображению Сьюзен явились тонущие живые люди и мертвецы, выплывающие из могил, — батальоны гробов, несущихся мимо безмолвных разбитых фасадов домов и магазинов.

— Ну что, получшело немного? — спросил Билли.

— Не знаю. Может быть.

— Службу выдержишь?

— Наверное.

Они развернулись и пошли назад, к моргу. Билли сказал:

— Он всего лишь старик. Постарайся не забывать об этом.

— Ты помнишь, как он тебя избивал? — спросила Сьюзен.

— А помнишь, ты все твердила мне: он сам не знает, что делает.

— Да.

— Как давно это было, — сказал Билли.

— Да уж, давно.

— А теперь он старик, и, знает он или не знает, что делал, когда мы были детьми, сейчас он почти сходит с ума от чувства вины за случившееся. И может, нам не стоит его добивать, как ты думаешь?

— Наверное.

— Да и тебе бы от этого легче не стало. Ты только не думай, что я лезу к тебе с советами или еще что.

— Нет. Я понимаю, о чем ты говоришь."

"Они вернулись к моргу, прошли по каменной дорожке, миновали скромную железную табличку с витиевато оттесненными на ней именами владельцев похоронной конторы — двух братьев.

Внутри, в вестибюле, в зеленом коридоре ничто не изменилось. Такими они и останутся навсегда. Билли проводил ее до зала прощания, и когда они вошли туда, по рядам скорбящих прокатился приглушенный рокоток узнавания. Сьюзен услышала его. И вспомнила день своего венчания, тот миг, когда зазвучал марш и она — в свадебном платье и фате — вступила в проход церкви. Рядом с ней шел Тодд, а по другую ее руку — мать.