Плоть и кровь

 — Ты-то завтра в Гарден-Сити уедешь.

— Ты же его терпеть не можешь.

— Прошлой ночью она чуть кресло не подожгла, — сказала Транкас. — Сигаретой. Выхожу из спальни — сидит, дрыхнет, а вокруг дымища и язычок огня того и гляди ее в жопу лизнет.

— Да, могла бы быть и поосторожнее, — сказала Зои, понимая, впрочем, даже ее желание сгореть. Быть может, матери Транкас пригрезилось, что она восседает на огненном престоле, а затем возносится вместе с дымом, озирая сверху усталую суету этого мира.

— Это точно, — отозвалась Транкас. — Хочешь убить себя — на здоровье. Только не забирай с собой меня и еще половину дома.

— У нее депрессия.

— Психопатка она затраханная, вот и все. Ладно, пошли отсюда."

"Транкас и Зои шли по Джейн-стрит, под мерцающими ночными деревьями. Транкас стала лучшей подругой Зои еще в те времена, когда обеим было по девять лет, но теперь она покинула мир строгих правил и девичьих мечтаний. Зои приезжала к ней на уик-энды. Она держала в шкафу Транкас другую одежду, не ту, какую носила дома: черную мини-юбку и просвечивавшую блузку цвета крепкого кофе. В Нью-Йорке попадались мужчины, которым она казалась красивой.

— Завтра пойду мотоцикл смотреть, — сказала Транкас.

— Какой мотоцикл?

Транкас вытащила из заднего кармана клочок газеты.

— На Десятой Западной кто-то толкает за триста долларов старый «харлей», — сказала она.

— У тебя же нет трехсот долларов. У тебя вообще денег нет.

— Если этот байк мне понравится, три сотни я найду.

Транкас примеряла на себя новый стиль — безрассудства, злонамеренности и свободы, которой на все начхать. В последнее время она прибавляла в весе и старалась выпячивать нижнюю челюсть, чтобы лицо ее стало более квадратным и менее добродушным.

Говорила о покупке мотоцикла, кожаной куртки и ножа с перламутровой рукоятью. Зои все еще оставалась ее лучшей подругой и, каким-то не вполне понятным образом, наперсницей, которой Транкас поверяла свои новые мысли. По улицам они разгуливали, точно влюбленные.

— Так где ты возьмешь триста долларов? — спросила Зои.

— Заработаю, — ответила Транкас. — На то есть всякие способы.

Транкас обзаводилась секретами. В пору их первого знакомства она была высокой, умненькой, нескладной, никому не нужной.

И жила в неловком, малоподвижном смятении, в хаосе своих ошибок и надежд. Ныне в ней проступало новое измерение. Она поговаривала о Калифорнии.

— Может быть, мать его тебе купит, — сказала Зои.

— Ну прям, — ответила Транкас.

— А ты ее попроси.

— У нее денег нет.

— Твой отец должен же что-то присылать.

— Она его чеки не обналичивает. А последним вообще подтерлась и отправила его назад.

Транкас небезупречное поведение матери страшно нравилось. И некоторые из ее рассказов были чистой правдой.