Плоть и кровь

— Так почему тебе тогда у отца денег не попросить? — спросила Зои.

— Это на мотоцикл-то? Он мне хочет балетные тапочки купить. Все время повторяет, что начать еще не слишком поздно.

Пересекая Хадсон-стрит, Зои взяла подругу за руку. В ночном небе толклись похожие на кулаки облака, ярко-серые на черно-красном.

Они вошли в один из приглянувшихся Транкас баров Ист-Виллидж. Затхлую темноту его разгонял синий, как пламя рудничного газа, свет. Под лампами танцевали мужчины в кожаных ковбойских костюмах, и никто, казалось, не замечал — или не желал замечать, — что Зои и Транкас всего по шестнадцать лет.

Это был бар из тех, в которые можно преспокойно войти с повешенной на шею змеей. Из музыкального автомата лился голос поющего «Совсем плохой» Джеймса Брауна.

Транкас и Зои уселись на поломанную софу, стоявшую рядом с бильярдным столом и вонючими уборными. Транкас раскурила косяк, протянула его Зои.

— А здесь нынче людно, — сказала Транкас.

— Угум.

— Взгляни на того, с татуировками.

— Где?

— Да вон он. Шары гоняет.

Мускулистый мужик с кошачьей физиономией стоял, упершись локтями в яркое пятно света, падавшего на бильярдный стол, и примеривался кием к седьмому шару.

На руках его роились сердца, кинжалы, ухмыляющиеся черепа, змеи и настороженные, голодные морды драконов.

— Клево, — сказала Транкас.

— Угум.

— Я себе тоже наколку сделаю.

— Какую?

— Может, розу, — сказала Транкас. — На жопе.

— Она же навсегда останется.

— А мне и хочется получить что-нибудь навсегда. Тебе разве нет?

— Ну… Да, наверное.

Они курили косяк, слушали музыку. Время в баре не шло, в нем присутствовали лишь музыка да разновидности темноты. Зои было здесь страшновато, и все-таки бар ей нравился.

Нравились ночи в таких вот барах большого города, все их мелкие опасности и посулы. Очень похоже на жизнь в лесах. А там, в Гарден-Сити, продукты стояли на полках в алфавитном порядке.

— А может, молнию, — сказала Транкас.

— Что? — Зои уже закайфовала. И чувствовала, как внутри ее движется музыка. И видела, что истертый коричневый плюш на подлокотнике софы — это целый мир в себе.

— Молнию вместо розы, — пояснила Транкас. — Хотя, знаешь, наверное и розу тоже. Розу.

— Люблю розы, — сказала Зои.

— Так наколи ее себе.

— Может, и наколю.

— У тебя будет роза, а у меня молния. Или дракон. У того парня отличный дракон на руке, мне нравится.

— Ты же можешь наколоть и молнию и дракона, — сказал Зои.

— Точно, так и сделаю. Только надо решить, с чего начать.

Транкас достала второй косяк, и тут вдруг обнаружилось, что на подлокотнике софы сидит мужик. Зои не заметила, как он уселся. Может, он тут все время сидел? Хотя нет, она же пару минут назад видела голый коричневый плюш.

— Здрасьте, — сказал мужик. Он улыбался, окруженный ореолом волос.