По-другому (СИ)

В пубертате, к слову, с этим стало сложней. Я совру, если скажу, что меня это не напрягает. Гормональные перестройки действуют примерно одинаково и на обычных парней, и на парней с диагнозом. Но последним в силу понятных причин они даются гораздо сложнее.

– Обычно прививки детям делают в саду. Но Юлька часто болеет, поэтому для нас это целое дело, – поясняет Вера, когда наш разговор с Максом сходит на нет.

Киваю, дескать, все с вами ясно. Отправляю в рот ложку салата. Зачем она это сказала? Чтобы развеять сомнения, если они у меня вдруг возникли? Тайком на нее гляжу. Вера улыбается дочке. Что-то у нее спрашивает, склонив русоволосую голову. Юльку она беззаветно любит. Это невооруженным взглядом видно. Потому мне сложно представить, чтобы Вера согласилась на какие-то ненужные той процедуры ради обеспечения себе алиби. Тем более по просьбе изменяющего ей мужа, который, как я понял, вряд ли может претендовать на роль отца года. Впрочем, в то, что она бескорыстно позаботилась о чужом ребенке, мне тоже не очень верится. Но здесь я отдаю себе отчет, что могу быть необъективен в силу личного негативного опыта – Макс даже собственной матери оказался ненужным, а тут…

– Макс сказал, если пятно большое, то это аригия.

– Аллергия, – с усмешкой поправляет Вера. – Доела? Нам уже пора."

"Юлька нехотя сползает со стула. Деловито забирает со стола свою грязную тарелку и несет к раковине. Но практически у цели посудина выпадает из ее маленьких ручек и разбивается. Обернувшись на грохот, я замечаю, как пугливо Юлька втягивает голову в плечи. Точно как мой Макс. Тот, понятно, не любит резких звуков. А эта? Убедившись, что сын сохраняет спокойствие, подхожу к малой, успевая чуть-чуть опередить рванувшую к ней с другого конца комнаты Веру.

– Осторожно. Я уберу, чтобы ты не порезала пальчик, – поясняю мелкой и присаживаюсь на корточки. Вера тем временем оттесняет Юльку себе за спину.

– А если ты порежешь? – выглядывает мелкая из-за ее ноги.

– Это вряд ли.

– Почему?

– Потому что у меня толстая кожа, – растопырив пальцы, демонстрирую Юльке свою пятерню.

– Ладно. Но если порежешь, мама поцелует ранку, и больно не будет. А мы с Максом подуем. Да, Макс?

Что ответил мой сын, понятия не имею. Я как увяз в гречишном меде Вериных глаз, когда малая о поцелуях заговорила, так никак и не выберусь.

– Я помогу. – Вера, вспыхнув, отворачивается. Садится на корточки рядом. Меня обдает едва уловимым ароматом ее духов. Приятным, но из-за дешевизны совершенно не стойким. Странно. Муженек-то ее нормально подгребает бабло. На яхту и дом за бугром, конечно, не хватит, но на пристойную жизнь в здешнем захолустье – вполне. И ведь не в первый раз у меня в голове кружится эта мысль – не на семью он тратит. Точнее – тратил.